Michael Demcio
Стихотворение и основание / Rhyme and Reason

(перевёл Гиротанк)

Он не мог не признать, что догадывается, какого рода ловушка ожидает его здесь. Определив, что ему нужно отправляться в музей, бурундук понял еще кое-что. До сих пор Айвэна последовательно выбирала места, прямо ассоциировавшиеся с прошлыми делами Спасателей. Библиотека в качестве хранилища подсказки относилась к эпизоду с бывшей наставницей Фоксглав, Уинифред[39]. Она ведь была уборщицей в одной из местных публичных библиотек и после увольнения хотела разрушительно отомстить прежнему месту работы. «Острие прогресса» соотносилось с расследованием Спасателей в тропических лесах Южной Америки, которое вывело их на след «Короля лунатиков» Хайнриха фон Шугарботтома[40], планировавшего захватить мировой рынок шоколада, используя в качестве дармовой рабочей силы загипнотизированных животных и людей. Густая растительность в универмаге вызывала явные ассоциации с каким-то тропическим лесом, а шоколадные чипсы и орех в шоколадной глазури делали связь окончательно очевидной.

И вот он находился в пустынном музее искусств, соотносившимся с давним делом Рацо Рацеватски[41]. Точь-в-точь как тогда, музей был закрыт, хотя сегодня был не понедельник и не праздник. Чип не знал, почему музей закрыт, так как на главном входе не было на этот счет никаких уведомлений. Может, это устроила Айвэна для пущей схожести с тем делом? А может, закрытие музея было простым совпадением? Этого Чип не ведал, но, при всей благодарности судьбе за отсутствие причин переживать за случайных невинных свидетелей, исключая разве что охранника, он очень надеялся, что сходство с тем делом не зайдет так далеко, как теоретически могло бы, чего он очень опасался. Тогда подручные Рацеватски, воспользовавшись обратным ходом увеличительного ружья профессора Нимнула, миниатюризировали весь музей целиком. Если экземпляр такого ружья попал в руки Айвэны, на Спасателях можно было со спокойной совестью ставить крест. Если ей удастся уменьшить музей с ним внутри, Чип станет столь крошечным, что уже вряд ли сможет спасти товарищей. «Впрочем, разве у меня есть выбор?» — сглотнул бурундук. Он был уверен, что подсказка, указывающая на следующий пункт его маршрута, находится в музее, а значит, вне зависимости от наличия ловушки, он должен был попытаться раздобыть ее.

Сверившись с указателями, Чип определил, куда нужно идти. Стремглав рванув по коридорам и преодолев несколько лестничных пролетов, он попал в отдел музея, где были выставлены искомые статуи. Хотя он добрался сюда без приключений, само путешествие по себе уже внушало трепет. Тихий, как склеп, и столь же слабо освещенный лишь там, куда мог проникнуть солнечный свет, музей производил неестественно зловещее впечатление. Затемненные и безмолвные коридоры действовали бурундуку на нервы, внушая ему, несмотря на отсутствие кого бы то и чего бы то ни было подозрительного в поле зрения, чувство окружения со всех сторон врагами. Но как бы ему данная конкретная тишина ни претила, он, не зная толком, радоваться этому или нет, был абсолютно уверен, что она продержится недолго.

Настороженный до готовности молниеносно отреагировать на любое движение или звук, Чип включил фонарик и прорезал лучом застоявшийся сумрак музея, поочередно освещая каждую статую в зале. В первом полном экспонатов помещении нужной ему статуи не оказалось, и он перешел в следующий зал, где вскоре обнаружил статую Купидона. Он был меньше прочих, с нацеленным в пространство натянутым луком со стрелой, а его радостное херувимоподобное лицо остро контрастировало с обуревавшими Чипа мрачными предчувствиями. Забраться и лазать по статуе оказалось делом очень сложным, поскольку скользкий мрамор не позволял бурундуку хоть сколько-нибудь устойчиво закрепиться при помощи когтей. Однако, хоть и не без ухищрений, Чип всё же исследовал, как он полагал, каждый квадратный дюйм статуи, но так и не нашел ожидаемой записки. Повинуясь инстинкту, утверждавшему, что искомая подсказка обязана иметься на скульптуре, он еще более тщательно и скрупулезно осмотрел статую, и в итоге нашел записку. Она, как оказалось, была обернута вокруг наконечника стрелы Купидона и для пущей незаметности выкрашена в такой же мраморно-серый цвет.

Глава 2-я из 4-х

Сняв записку со стрелы, Чип развернул ее и стал читать вслух, подсвечивая себе фонариком:

Аналогичный пост, а вот сезон другой.

Твой путь лежит туда. Обоснованье — за тобой.

Сунув записку в карман к остальным, Чип развернулся, уверенно улыбаясь. Еще раз обведя лучом фонаря зал, он заметил в отдалении свою следующую цель, после чего спустился с Купидона. Несколько минут, проведенных за компьютером в «Острие прогресса», пошли ему на пользу, позволив сэкономить значительное количество времени. В предоставленной онлайновой службой электронной энциклопедии он нашел перечень всевозможных римских богов, ведь к этому времени стало очевидно, что modus operandi[42] Айвэны включал в себя взаимоувязывание схожих понятий. Поскольку в предыдущей подсказке она поручала ему искать статую определенного римского бога, было вполне вероятно, что и следующая подсказка будет прямо или косвенно с ней связана. Хорошо помня почерпнутый из перечня богов фактический материал, Чип встретил новое стихотворение во всеоружии. Словосочетание «аналогичный пост» было синонимом выражения «аналогичная работа», а «сезон другой» — указывало на имя его следующей цели. Основным фактором смены сезонов была температура, а с понятием температуры чаще всего ассоциировался способ ее измерения, наиболее распространенным из которых были термометры. Это-то и было его следующей целью. Единственный римский бог, выполнявший аналогичную работу гонца, «герольда». Меркурий, посланец богов, в честь которого был назван непокорный жидкий металл ртуть.

Сохраняя предельную обостренность всех чувств, чтобы засечь даже малейший намек на ловушку, Чип приблизился к намного более высокой статуе Меркурия. Внезапно у него в мозгу возникла увиденная раньше картина: замеченное на внутренней стороне одного из окон «Острия прогресса» изображение бога в крылатых сандалиях, служившее эмблемой службы доставки цветов. Чип, также «получивший» цветок, задумался, нет ли здесь какой-то нужной для его поисков связи. По итогам секундного размышления он ничего такого не обнаружил и, пожав плечами, сдал эту мысль в умозрительный архив на случай, если позже она вдруг пригодится. Стиснув зубы в молчаливом благоговейном страхе, возникшем при попытке представить, в чем будет заключаться следующий заготовленный для него Айвэной сюрприз, Чип с зажатым в зубах фонариком осторожно вскарабкался на статую и принялся искать следующую записку.

Найти ее, как и предыдущую, оказалось очень непросто, поскольку она была туго свернута и спрятана в трещине под шлемом гонца. Чип извлек ее, развернул и осветил фонариком написанное на ней сообщение. Оно гласило:

Он был очень быстр, Меркурий-гонец,

и рассекал космос, будто пловец.

Но он тоже бессилен добиться успеха,

коль известен заранее победитель забега.

Запихнув очередной листик в карман, Чип спустился со статуи и еще раз осветил зал, но на сей раз того, что искал, не обнаружил. Пройдя к следующим дверям, он обнаружил еще один зал с еще одной группой статуй, и в нескольких футах увидел ту, о которой, по его мнению, шла речь в подсказке — статую Юпитера[43]. «В любом случае, после личного посланца Юпитера по логике должен был бы идти сам Юпитер», — подумал бурундук, но, само собой, его выбор основывался отнюдь не только на этом соображении. Хотя последнее стихотворение было нарочно составлено так, чтобы сбить его с толку, его смысл был достаточно прозрачен. Точнее, его таковым делали новоприобретенные Чипом познания в римской мифологии. Он счел, что единственным «известным заранее победителем забега» может быть только свет, что и привело его к Юпитеру — римскому богу дневного света и повелителю молний. В подтверждение его мыслей секундной давности луч фонарика осветил зловещую фигуру Юпитера в позе для удара и с зажатой в правой ладони молнией, которую бог изготовился метать, подобно дротику.

Тщательно обыскав статую, Чип, как и в прошлые разы, нашел записку, спрятанную, подобно двум предыдущим, в трещине за высеченной из мрамора короткой бородой, «росшей» из подбородка Юпитера. Осветив записку фонариком, Спасатель прочел:

Сей лидер, что правил умом и огнем,

Известен как лорд и как сир, и при нём

найдешь ты, коль стих этот мой разгадаешь,

подсказку, на которую столь уповаешь.

— Какого?.. — выпалил Чип, хмуро разглядывая сообщение. — Это не говорит мне ни о чем! Единственным «лордом» или же «лидером» богов у римлян был сам Юпитер, и именно о нем идет речь в этой записке. Но как она может привести меня к другой… эй, стоп, секунду! — перебил он самого себя, задержав взгляд на двух словах в тексте. «Опять Айвэна использует двойные значения, — подумал он, ушло ухмыляясь и качая головой. — Слово “сир” означает не только “монарх” либо “правитель”, но еще и “отец”… а “уповать” означает “полагаться твердо, непоколебимо, сильно”! Итак, следующая остановка, — сказал он себе, пряча записку в карман, — сын Юпитера!» Съехав по резному мрамору на пол, Чип осмотрел остальные статуи в зале и заметил нужную в дальнем углу и практически противоположном от его нынешнего местоположения конце комнаты.

Как показалось Чипу, статуя Геркулеса была больше других исследованных им ранее статуй. Поза героя была простой, однако жизненной, с покоящейся наготове на плече дубиной. В результате тщательных поисков Чип нашел записку, спрятанную, как и предыдущие три, очень грамотно — глубоко в складке каменного одеяния, перекинутого через руку статуи. Однако не успел Чип вынуть ее, осветить и прочесть хоть слово, как неожиданно для себя самого зевнул неудержимо и так сильно, что все мускулы в теле задрожали. Последовавшее за этим рефлексом слабое ощущение усталости бурундука не удивило. Напротив, после всех сегодняшних смертельных опасностей и непрестанной беготни казалось странным, что он не устал гораздо сильнее. Пожалуй, решил он, постоянное ежесекундное беспокойство о безопасности друзей попросту не давало ему возможности задуматься о собственной усталости. Это, однако, не имело значения. Каким бы усталым он ни был сейчас или станет потом, он обязан закончить поиски вовремя. Либо успех, либо героическая смерть.

Запихнув записку в карман, Чип съехал по статуе к ее каменным ступням.