Влад Павлович
Яд, сводящий с ума

— Заводись, самовар дырявый, заводись!

Баммм! Увесистая железная кочерга с грохотом приложилась к цилиндру. В недрах старого паровика что-то булькнуло, засвистело, и шатуны медленно, словно нехотя сдвинулись с места.

Белый от бешенства, на нос прибежал Джулиан.

— Ты что, хочешь нас убить?! — взревел он, тряся кулачищами перед самым носом шкипера. — Ты, деревенщина, хочешь от нас избавиться?!!

Старик не обратил на него ни малейшего внимания. Резким поворотом штурвала он направил посудину в сторону от оскалившихся на пути камней.

— Пресвятая богородица… матушка-заступница… не дай погибнуть безвинно рабам божиим… — забормотал он. — Пресвятой Марвин… тьфу!.. Николай… тьфу!.. угля, больше угля!.. жги весь уголь, чёрт бы тебя побрал!!!.. спаси, сохрани и помилуй…

Резкий тычок в плечо прервал поток молитв вперемешку с проклятьями. Оскаленная физиономия Джулиана придвинулась вплотную к его лицу.

— Я к тебе обращаюсь, смерд! — прошипел он. — Ты почему мне не отвечаешь, лесная гниль?!! Совсем страх потерял, проклятый янки? Совсем забыл, кто я такой? Но я тебе напомню…

И занёс кулак, намереваясь подкрепить слова действием.

И в этот самый момент раздался громкий голос высунувшегося из каюты Августа:

— Замок! Замок д’Окмон прямо по курсу!!!

* * *

Замок Окмонт, или, как его на французский манер называли сами обитатели, д’Окмон, высился на берегу среди россыпи крупных валунов. Возведённый в незапамятные времена из дикого камня, он несокрушимой чёрной громадой вонзался, казалось, в самое небо. Бешеные волны с разбегу бились в его стены и, бессильно откатываясь, злобно выли.

Обычно замок навевал на местных жителей страх. Но сейчас для экипажа «Королевы Гудзона» он был последней надеждой на спасение.

— Машина! Машина! — заорал, надрывая голос, Шкип. — Полный ход! Самый полный! Марвин, тыща галлонов морских чертей тебе в ухо, чтоб тебе всю жизнь жрать одну крапиву, быстрее угля в топку! А ты, — напустился он на опешившего от такого напора Джулиана, — отойди, а то вляпаю по носу! Не посмотрю, что ты барин, и, ей-богу, вляпаю!

Словно по команде, хлынул ливень. Огромные капли в момент промочили всех до нитки, образовали на палубе немалую лужу и чуть не потушили топку паровика.

Марвин в прилипшей к телу одежде, скрючившись, яростно шуровал в топке кочергой и приговаривал:

— Ну, милая… ну, хорошая… чтоб тебе сдохнуть… ну тяни, тяни… тащи колымагу… утиль чёртов!.. ну, не подведи…

Словно поняв мольбы толстого мыша, паровая машина воспрянула духом. Посудина рванулась вперёд.

Вот и замок. Высоченная чёрная стена, наглухо закрытые ставнями узкие окна. Наглухо закрытые вытесанные из цельного камня ворота.

— Марвин, хлопушку!

Самодельная пороховая петарда грохнула так, что перекрыла даже рёв бури.

И столпившиеся на носу звери увидели, что створки ворот начали медленно открываться.

Глава 3

Санфлауэр был довольно крупным городом. В нём имелись три публичные библиотеки — одна большая и две поменьше, — две начальные школы и технический колледж, два театра — большой муниципальный и маленький, находящийся при техническом колледже, — музей, редакция газеты и две больницы, в одной из которых — центральной городской — и лежали больные Шустрик и Тростинка Вуд. Это уже не говоря о механическом заводе, выпускавшем и ремонтировавшем двигатели, скипидарной фабрике, мебельной фабрике, мастерских по пошиву одежды, химическом заводике, где звери пытались наладить выпуск лекарств, типографии и нескольких мельницах, как старых, водяных, так и новых, работающих на электричестве.

Настоящий островок цивилизации среди массачусетской глуши!

А ещё там имелся кинотеатр. В нём три раза в неделю показывали фильмы, снятые зверьми. В основном, старые, довоенные; новых фильмов было мало.

Однажды Честер, подбиваемый дружками — Дурилой Симпсоном и Кеном Бундабряком — тайком пробрался туда без билета. Показывали какой-то старый-престарый, ещё чёрно-белый и немой фильм ужасов про крыса-вампира. Страшно худой, длинноносый, с горящими мертвенно-белым светом глазами, со скрюченными, словно когти, пальцами, он бродил по старинному замку в поисках жертв. А настигнув очередную жертву, вцеплялся своими костлявыми пальцами ей в горло и жадно пил кровь.

В том фильме точно так же приглушённо мерцали огни фонарей, укреплённых на стенах, точно так же клубилась в отдалении непроницаемая тьма, точно так же вела куда-то вверх узкая каменная лестница, и точно так же тихо плескалась чёрная вода в огромном, едва освещённом двумя факелами подземном гроте…

…В огромном, едва освещённом двумя электролампочками от человеческих карманных фонариков подземном гроте тихо плескалась вода. Узкая каменная лестница уводила куда-то вверх, где клубилась непроницаемая тьма. Зловещее эхо металось под сводами грота, медленно стихая; казалось, кто-то невидимый из последних сил умоляет о помощи.

Стук шагов, размеренное капание воды, сиплое дыхание Марвина, проверяющего, затушен ли огонь в топке паровика, надсадное покашливание Шкипа, поднимающегося по лестнице. И мерное гудение, доносящееся откуда-то из темноты.

— Это работает генератор, — пояснил мистер Август. — Сейчас течение в реке очень сильное, и мадам Мадлен, вероятно, приказала зарядить аккумуляторы.

Громады аккумуляторов смутно проступали из темноты. Установленные в прорубленной в камне нише, защищённые от случайных брызг высокой стеной, опутанные толстыми проводами, они походили на притаившихся во тьме чудовищ. Впечатлительный бурундучок даже вздрогнул и на всякий случай шагнул поближе к старшим.

Марвин наконец-то закончил греметь кочергой, проверил, хорошо ли закреплен швартов, и спрыгнул на грубо вырубленный гранитный причал. Огляделся, передёрнул круглыми пухлыми плечами, нервно мотнул хвостом и засеменил поближе к свету.

— Бр-р-р… — донеслось до Честера его бормотание. — Ну и местечко… В аду и то веселее…

Рядом с колымагой замер щегольский прогулочный катер с новеньким скипидарным мотором. Только сейчас мотор этот был разобран; на разостланной дерюге лежали аккуратно разложенные детали.

— Вот почему они не прислали за нами катер, — вполголоса сказал Август Джулиану. — Похоже, он снова сломался…

Удивительно, но Джулиан, обычно заводящийся по любому, даже самому незначительному поводу, сейчас промолчал. Не иначе, это место на него тоже действовало угнетающе…

Неровные лестничные ступени блестели от влаги. Грубые железные поручни обжигали пальцы ледяным холодом.

Не очень-то гостеприимное место этот замок Окмонт!..

Вот и конец лестницы. Маленькая, огороженная такими же грубыми поручнями площадка, устроенная на каменном уступе. И — едва заметная в темноте дверь; две блестящие металлические полосы крест-накрест перечёркивают тёмное от времени дерево.

Жалобно скрипнули петли, и дверь отворилась. В глаза Честеру ударил ярчайший свет.

— Добрый вечер, месье Огюст, месье Жюльен! — послышался гулкий низкий голос. — Добро пожаловать в замок д’Окмон!

— Добрый вечер, Жорж! — отозвался мистер Август. — Мы не одни.

Дворецкий словно сошёл со страниц исторических романов. Очень высокий, весь какой-то прямоугольный, чему ещё и способствовал угловатый негнущийся костюм, с тщательно прилизанной копной седоватых волос на голове и в безукоризненно белых перчатках. У него было обрамлённое густейшими седеющими бакенбардами крупное породистое лицо с мясистым носом, бесстрастными голубыми глазами и плотно сжатыми губами; казалось, что, даже если случится светопреставление, это лицо так и останется таким же холодным и бесстрастным.

В руке дворецкий держал подсвечник с тремя горящими свечами. Мерцающий свет выхватывал из темноты уходящий вдаль прорубленный в камне коридор, из которого явственно несло тёплым воздухом.

Тут Честер понял, что дворецкий смотрит прямо на него. И вздрогнул, и на всякий случай отодвинулся за костлявую спину Шкипа.

— Мадам Мадлен не оставляла никаких распоряжений насчёт гостей, — переводя взгляд на старого шкипера, ответил дворецкий.

— Это капитан судна, на котором мы сюда прибыли, — пояснил Август, — его матрос и мальчик-пассажир. Им нужно где-то переждать непогоду.

В тех же исторических романах Честер читал, что хороший дворецкий обязан был понимать хозяина с полуслова. Вот и сейчас он, не дрогнув ни единым мускулом на лице, бесстрастно произнёс:

— Следуйте за мной, месье! — круто развернулся на месте и зашагал по коридору. За ним, решительно взмахнув плащом, направился мистер Джулиан.

— Идёмте, — маленькие очки мистера Августа блеснули в сгущающейся темноте. — И ничего не бойтесь! — и улыбнулся: — Мы, д’Окмоны, или, как вы, янки, нас называете, Окмонты, не такие уж и страшные!..

Тесный полутёмный коридор вывел их в другой, более просторный и несравнимо лучше освещённый. Свет настенных электрических светильников был так ярок, что у Честера заслезились глаза, и он украдкой, чтобы большие не подумали, будто он плачет, вытер их рукавом. Стены были обшиты деревянными панелями, покрытыми лаком; пол устилал толстый ковёр, приглушавший шаги.

Громко тикали встроенные в панель настенные часы. Снаружи, приглушённый толстыми стенами, доносился рёв разгулявшейся бури.

* * *

— Соблаговолите подождать здесь, — объявил дворецкий, распахивая широкую, двустворчатую, украшенную затейливой резьбой дверь. — Я доложу о вас.

И вышел — лишь скрипнули дверные петли и громко, просто оглушительно щёлкнул замок.

А Честер даже не заметил этого. Широко распахнув блестящие глаза, приоткрыв рот, он оглядывал обширную комнату, где оказались путники.

Это была библиотека.

Огромные — бурундучок раньше никогда таких не видел — книжные шкафы возвышались у стен, упираясь в потолок. Их полки заполняли книги: толстые и тонкие, блестящие золотым тиснением и в простых бумажных переплётах, старинные, в тонких деревянных дощечках, и современные, дерматиновые. Книги, книги, книги — их было столько, что рябило в глазах!..

…Когда Честер впервые попал в городскую библиотеку, он чуть не потерял рассудок. Он хватал одну книгу за другой, перелистывал пару страниц, прочитывал несколько строчек — и тотчас бросал и тянулся за другой книгой. Он елозил по полу на коленях, исследуя нижние полки, пыхтя, таскал на себе тяжеленную лестницу, и стремительно взлетал по её ступенькам на самый верх, и, рискуя свалиться, рылся в верхних полках. Он клал найденные сокровища на стоявший рядом столик, а потом, когда класть стало некуда, стал сваливать их прямо на пол.

— Молодой бурундук, не могли ли вы обращаться с книгами аккуратнее!.. — укорил его библиотекарь — пожилой, очень вежливый хомяк в очках с толстыми стёклами. — Вы ведь здесь не единственный читатель…

— Ага… — выдохнул бурундучок.