Шафранек
Цена свободы

Капоне нервно ходил из угла в угол. Пол в его кабинете покрывал слой пепла. Там и тут валялись сигарные окурки. Вид у Капоне был усталый и потрепанный.

— Ну что вы так изводитесь, патрон? – в кабинет заглянул Рэй.

— Уж больно гладко все идет… Они явно что-то затевают!

— Кто?

— Спасатели, кретин, кто же еще! – взорвался Капоне, — полтора года о них ни слуху ни духу. Они выжидают, хотят сорвать сделку всей моей жизни!

— У вас паранойя, патрон. Скорее всего, спасатели просто ни о чем не догадываются.

— Рэй, ты совсем не заботишься о своем здоровье, — глаза Капоне налились кровью, он повернулся в сторону помощника, — если не заткнешься, у тебя будет перелом челюсти. Вон отсюда!!!!!

Ну почему меня окружают одни идиоты и неудачники, — Капоне в сердцах швырнул пепельницу в закрывшуюся за Реем дверь. Я не стану ломать голову над тем, что замышляют эти проклятые спасатели. Я это выясню. И немедленно.

С этими мыслями Капоне направился к выходу.

— Патрон, вы забыли успокоительные таблетки, — крикнул вслед Рэй.

— Еще слово — и следующий день рождения будешь справлять на том свете, — прошипел гангстер и с треском захлопнул массивную входную дверь.

Вот и центральный парк. Вот и старый массивный дуб, который давным-давно нужно отправить на дрова. Капоне криво ухмыльнулся, карабкаясь по стволу. Может, действительно, — устроить небольшой пожар? Сжечь ко всем чертям это дерево, вместе с его обитателями?

Добравшись, наконец, до главного входа, Капоне постучал в дверь. Постучал еще раз, сильнее. Затем – еще раз. Или они затаились, или никого нет дома. За дверью раздался легкий шорох. Или ему это только показалось? Капоне прислушался. Нет, там определенно кто-то есть! Недолго думая, Капоне разбежался и вышиб дверь.

Его взору предстала настолько неожиданная картина, что видавший не одни только виды гангстер остолбенел. Чип и Дэйл, изможденные, исхудавшие, с остекленевшими глазами, нагнулись над диваном в холле. Рядом стоял Рокки – казалось, он сбросил примерно треть своего веса – одежда на нем висела, словно на вешалке. Когда Капоне влетел в комнату, все трое резко обернулись. Капоне не сразу увидел ту, что лежала на диване. А когда увидел, то не сразу узнал – Гайка являла собой отнюдь не самое отрадное зрелище – ее глаза были полузакрыты, некогда пышная шевелюра сбилась в колтуны, здесь и там пробивались седые пряди. Мертвенно бледное лицо с застывшим выражением невыносимого страдания неожиданно повернулось в сторону Капоне. Гайка открыла глаза и Капоне стало по-настоящему плохо.

— Что, черт подери, здесь происходит? – он ошалело уставился на Рокки, чувствуя, как его ноги подкашиваются.

— Сам хотел бы это знать, — чуть слышно прошептал тот.

— И давно? – Капоне ни за что на свете не рискнул бы взглянуть на Гайку снова.

— Давно…

Чувствуя, что если он пробудет в этой затхлой, тяжелой, пропитанной болью атмосфере еще немного, то либо упадет в обморок, либо подхватит (если уже не подхватил) некую неизвестную заразу, гангстер попятился к выходу…

Он не помнил, как спустился с дерева. Помнил лишь, что очень быстро. Еще он помнил, как не мог надышаться свежим воздухом, как делал поочередно глубокие вдохи и выдохи…

Надо обсудить с кем-то происходящее. С кем? Да, с кем… С Толстопузом, с кем же еще! С этим старым, зарвавшимся, завравшимся и зажравшимся негодяем. Как давно он не навещал своего кореша!

Направляясь к «Счастливому Тому», Капоне почувствовал, что накатившая было паника его понемногу отпускает.

Толстопуз блевал, скрючившись перед унитазом. Которую неделю подряд он не мог есть тунца. Поначалу ему казалось, что рыба несвежая. Позже казалось, что его умышленно хотят отравить. Под конец ему начало казаться такое, что он предпочел блевать ни о чем не задумываясь, тем более, что сил на это уже не было. За этим неприглядным занятием его и застал лучший друг. Одного взгляда на Толстопуза было достаточно, чтобы понять – его поразил тот же недуг, что и Спасателей.

— И часто ты так развлекаешься? – озабоченно поинтересовался Капоне.

— Только когда у меня нет поноса, — успел просветить Капоне коллега по преступному бизнесу, прежде чем его в очередной раз вывернуло наизнанку.

Да что же тут творится? Если разгулялась эпидемия, так ведь и он сам, того и гляди свалится, а у него еще столько незаконченных дел. Сам он не в состоянии разобраться в том, что тут творится. Тут нужна более светлая голова… Или – более безумная! Капоне как раз проходил мимо старого здания бывшего научно-исследовательского института, когда его взгляд остановился на жилище Спарки. Он раньше знавал его. Правда их пути пересеклись лишь дважды – первый раз — когда познакомились в баре и напились до зеленых чертей – Капоне из-за провала какой-то мелкой аферы, а Спарки – из-за какой-то мамзели, что разбила его сердце; и второй, когда гангстер тщетно потратил пять часов своего драгоценного времени, пытаясь завербовать этого безумца в банду…

— Бонжорно, амиго! – Капоне без церемоний распахнул двери лаборатории.

— Привет, привет! – Спарки радостно пожал руку Капоне.

Когда Капоне перестало трясти от электрических разрядов, он шмякнулся в кресло и перешел прямо к делу:

— Умеешь держать язык за зубами? Как крыса крысу спрашиваю!

— В смысле?

— В смысле – молчать! – взорвался Капоне.

— Разумеется! Если, конечно, не забуду…

— Не забудешь что?

— Что надо молчать. Или то, о чем надо молчать…

— Я предпочел бы, чтоб ты об этом забыл.

— О чем именно?

— О том, о чем надо молчать.

— А о чем надо молчать?

— О том, о чем я собираюсь с тобой перетереть.

Спарки выслушал весьма эмоциональный рассказ Капоне. Затем выдавил:

— Я догадывался, что это может произойти. Но не думал, что так быстро. Хотя, если принять в расчет ускорение времени, возрастающее в геометрической прогрессии… И все же, я надеялся, что вероятная причина постепенно перестанет существовать, сойдет, так сказать, на нет…

— Что ты несешь?!?

— Наш мир – не уникален. Более того – он вторичен. Понимаешь?

— Ни черта я не понимаю!!!

— Я сам долго не мог это понять. Я случайно это выяснил. Как-то раз во время грозы закоротило электропроводку и старый компьютер Нимнула намертво завис. Когда я его перезагрузил – на экране открылись страницы, каких я не видел никогда прежде. Я, было, решил, что это глюк, а оказалось, я попал в сеть внешнего мира. Позже я понял, как выходить туда в любое время, а поначалу было потрачено несколько суток на одни лишь тесты по настройке канала… Грань между нашим и внешним миром истончается с ускорением времени внешнего мира. Это и позволяет мне путешествовать по сети, называемой в их мире «Интернет». Весь наш мир – порождение воображения внешнего мира. И управляемся мы, увы, извне. Конечно, определенная свобода у нас есть, но влияние на нас огромно. И последнее время оно очень агрессивно. Впрочем, смотри сам. Вот, что я обнаружил около года тому назад, — Спарки нажал несколько кнопок на клавиатуре.

Капоне прильнул к экрану. Замелькали цветные изображения. По мере их просмотра физиономия Капоне медленно вытягивалась. Рокки с гранатометом, увешанный лентами патронов, Чип и Дэйл в черных очках, вооруженные автоматами Томпсона, Гайка в купальнике, Гайка в чем мать родила, Гайка, Гайка, Гайка. И чем дальше – тем непотребнее становились картинки. Под конец Капоне начало поташнивать – с такой концентрацией насилия и похоти на единицу времени ему еще не доводилось сталкиваться.