Дмитрий Смоленский
Суматошный юбилей

– Раньше ты не мог сказать? Столько времени потеряли!
– Но я же не знал… – боязливо втянул голову в плечи Крот.
Обрушившаяся на нее затрещина отшвырнула незадачливого помощника в сторону.
– Молчать, бездельник!! – Все еще вне себя от бешенства, кот соскочил с кресла-вертушки и, позабыв про всю свою солидность, прыгнул.
Годы обжорства и малоподвижного образа жизни не сделали его более ловким, и это в полную силу ощутили его отбитые при падении лапы. Не смирившись на первой неудаче, Толстопуз приковылял к стулу и попытался сдвинуть его к стене. Стул не поддавался: тремя большими болтами его ножки были намертво привинчены к полу. А короткий стерженек рубильника с черным шариком на конце, казалось, ухмылялся ему, находясь на недосягаемой высоте.
Вдруг еще одна мысль пришла коту в голову. Он оставил в покое сиденье, пригладил, отдуваясь, жиденькую челку, и повелительно махнул лапой Кроту.
– Ну-ка, вставай здесь на колени!
Помощник послушно опустился на четвереньки. Не раздумывая, Толстопуз поставил на него одну ногу и начал приподниматься.
– Ой! – Крот прогнулся и упал ничком. – Не могу, хозяин, вы меня раздавили!
Толстопуз затопал ногами, в ярости дергая себя за усы.
– Трусы! Слабаки! Кругом меня – одни отбросы! Ну, я вам покажу! Дайте только выбраться отсюда! – потом вдруг схватил Крота за пояс, рывком поднял его, посадил на плечи и поднес к рубильнику. – Ну, хватай его!
Вцепившись одной лапой в скудную шевелюру босса, Крот вытянул вторую вверх и замахал ею в воздухе, пытаясь уцепиться за рубильник.
– Еще немного, хозяин! Чуть-чуть повыше!
Толстопуз, никогда не отличавшийся феноменальной силой и бравший лишь наглостью и хитростью, удерживал Крота с трудом. Побагровев от напряжения, он с тревогой чувствовал, как начинают разъезжаться в стороны вспотевшие от усилий лапы. Тем не менее, услышав призыв помощника, он собрал свою волю в кулак и стал подниматься на цыпочки.
– Ну же! Хватай! – прохрипел он, не видя ничего, кроме темных мушек, замелькавших перед глазами.
Крот вытянулся, как только мог, достал до черного шарика и потянул его вниз. Рукоятка подалась неожиданно легко, так легко, что он потерял равновесие и наклонился в сторону пульта. Машина загудела, замигала лампочками, но злоумышленники этого даже не заметили. Толстопуз застонал, в последнем усилии пытаясь удержать помощника, но и сам, пошатнувшись, начал падать.
Если бы он не потерял сознание, ударившись головой о стул, то мог бы увидеть, как Крот свалился прямо на пульт управления, так вдавив носом кнопку “пуск”, что она жалобно хрустнула. Машина, выходя на предельную мощность, мощно заревела и исторгла из своей пасти поток свежего, ароматного голландского сыра высшего сорта.

Глава 3. Жаркое утро

Солнце еще не поднялось над крышами домов, когда махолет со всей командой спасателей оторвался от ветки. Воздух был свеж и прозрачен, небо ласкало глаз бездонной голубизной, и настроение было настолько хорошим, что даже Чип и Дейл перестали спорить и ссориться.
Они не торопились, и Гаечка, заложив глубокий вираж, подняла аппарат на такую высоту, что стаи беспокойных голубей остались далеко внизу.
– Давненько я не чувствовал себя так отлично, ребята! – Рокки довольно подкрутил усы. – Смотрите, какая красотища вокруг! – и он показал рукой на панораму раскинувшегося под ними города, с людской суетой на тротуарах, оставшимися внизу гудками машин и горделиво вознесшимися стеклянно-стальными небоскребами. При этом он так перегнулся через борт, что чуть не выпал из кабины.
Махолет сделал еще один круг и, перестав работать крыльями, взял курс к лаборатории Нимнула. Постепенно снижаясь, друзья заметили, что почти все проносившиеся под ними автомобили едут в том же направлении.
– Кажется, будет не так-то просто проникнуть внутрь! – обернулась Гаечка назад. – Насколько я вижу, там собралось целое море народу…
– Ничего, малышка! – успокоил ее Рокфор. – Чтобы просочиться, нам хватит и крохотной щелки. С нашим-то богатым опытом это раз плюнуть!
Они приземлились на небольшой лужайке за парковочной площадкой, забитой разноцветными автомобилями. Спрятав махолет за кустом, и прикрыв его ветками, спасатели быстро побежали вперед, лавируя между ногами гостей.
Люди в толпе негромко переговаривались, шелестели газетами и кульками с кукурузными хлопьями. Все жадно рассматривали мрачное трехэтажное здание из серого шершавого бетона. О его принадлежности к науке говорила только высокая антенна на плоской крыше, да еще, пожалуй, скромная черная табличка “Лаборатория профессора Н. Нимнула”, прикрепленная над прочной дубовой дверью. Перед нею уже суетилось несколько человек, относящихся, по всей видимости, к группе технического сопровождения. Судя по тому, с какой спешкой они проверяли правильность подключения к усилителям огромных динамиков и работу микрофона, приезда первых лиц предстоящего шоу долго ожидать не придется.
Друзья притаились за круглым мусорным баком недалеко от входа. От толпы их отделяли несколько метров дороги и плотная шеренга полицейских, держащихся за руки. Хотя было еще рано, полицейские обливались потом в форменных рубашках с короткими рукавами. Жаркое выдалось для них утро!
Первым подъехал черный лимузин мэра с большим гербом города на полированной дверце. Два похожих на банковские сейфы телохранителя, выскочившие из распахнувшихся с обеих сторон дверей, помогли выбраться и самому мэру. Кругленький, вечно улыбающийся человечек приветственно взмахнул рукой и услышал в ответ аплодисменты. Неизменная лиловая “бабочка” туго сдавливала его короткую шею, но он давно уже привык к ней, как привыкают к ошейнику старые собаки. Никто из хорошо знавших мэра не удивился бы, узнав, что тот не снимает галстука даже на ночь.
Из первых рядов собравшейся толпы засверкали “блицы”. Мэр завертел головой, норовя каждому из собравшихся журналистов продемонстрировать безупречные зубы, отличное настроение и превосходно сшитый костюм. Сегодня вечером все местные газеты должны разместить на первых страницах его фотографии под заголовками “Мэр говорит “да!” вступлению в золотой век”, “Могущество Америки прирастать будет ПОТОПом”, и “Наука на службе муниципалитета”. Сами тексты еще предстоит написать репортерам, но заголовки статей были заблаговременно согласованы между главными редакторами и пресс-секретарем мэра.
Почти одновременно с лимузином подъехал и Нимнул на стареньком “фольксвагене”. Толпа взревела от восторга, когда мэр и скромно одетый профессор пожали друг другу руки. Они оказались одинакового роста и даже внешне слегка походили, только один совершенно ничего не смыслил в политике, а другой – в науках.
Обменявшись с ученым несколькими растворившимися в шуме словами, мэр обернулся и махнул рукой распорядителю церемонии. Тот резво подбежал, выслушал инструкции и включил микрофон. Профессор, которому мэр уступил право выступить первым, снял микрофон со стойки, поднялся несколькими ступеньками выше, чтобы его стало лучше видно, откашлялся и начал речь.
– Друзья мои! Сограждане! В этот радостный для меня день я хочу подарить вам, и в вашем лице всему человечеству плод моей многолетней работы – моего Полностью Обособленного Творца Отборной Продукции, сокращенно называемого “ПОТОП”! – Его голос, многократно усиленный техникой, свободно разносился над притихшей толпой. – Он может производить буквально все: вермишель и автомобильные шины, со скоростью от ста килограммов до тысячи тонн в час… Он не нуждается ни в специальном исходном сырье, ни в дополнительном источнике энергии. Единственное, что для него требуется – нажатие нескольких кнопок…
Рокфор, до того внимательно слушавший речь профессора, вдруг беспокойно завозился.
– Ты чего? – посмотрела на него Гайка.
– Не знаю… – смутился он. – Не по себе как-то. Что-то в воздухе такое носится…
Дейл высунул любопытную голову из-за бачка.
– Где, Рокки? Покажи!
– Да нет, не в том смысле! Тревожно вдруг стало… И есть захотелось почему-то! – Рокфор удивленно пощупал живот.
Прошло еще несколько минут. Нимнул уже заканчивал чтение торжественной оды своему изобретению, как вдруг отчетливо услышал позади себя треск. Он обернулся, но ничего не увидел. Однако едва он снова открыл рот, чтобы продолжить, как странный звук повторился. На этот раз он был значительно громче.
“Что бы это могло быть?” – с недоумением подумал Нимнул. Пауза в его речи затягивалась, народ на улице зашумел, но профессор уже сунул микрофон в руку растерянному мэру.
В несколько прыжков миновал он оставшиеся ступени, на ходу доставая ключи из кармана. Дрожащими от волнения руками пытался он отпереть входную дверь, но ключ никак не попадал в замочную скважину. Наконец, почти неслышно щелкнул открывшийся замок, и… сбитый с ног обрушившейся на него дверью, Нимнул отлетел в сторону.
Многоголосый вопль ужаса взвился к безоблачному небу, когда вырвавшаяся из лаборатории плотная белая масса захлестнула улицу, сметая все на своем пути. Как игрушечные перевернулись автомобили, цепь полицейских была разорвана в клочья. Сбитые с ног люди в панике бежали на коленях, спасаясь от неведомой опасности. А масса все вытекала и вытекала из дверей, как зубная паста из крепко сжатого тюбика. И конца ей не было видно.
– Сы-ы-ыр! – завопил вдруг Рокки, и его скрутившиеся в тугие шнуры усы выбросили сноп искр.
Не успели друзья опомниться, как он одним могучим толчком отбросил их в стороны. Удержать Рокфора от самоубийственного прыжка в разливающееся море своей мечты было невозможно.