John
Гайка, мне нужна только ты

И чувство, которое она хранила воз-
можно всю свою жизнь, коснется меня. Но я не поломаю ее жизнь,
даже если она попытается влюбиться в меня. Ведь я не вечен.
Моя серия кончится, когда по земному времени проектор отмотает
всю пленку. Я даже не успел подготовить свой план возвращения,
так я был там слаб. Но если хотя бы через сутки я не вызову
инжектор… То меня больше не будет.
Я поставил таймер на 24 часа.
— А сегодня будет неплохое кино,- как бы между прочим
сказала Гайка.
— Д-да… А не сходить ли нам в паб, отметить знакомство?
— Ну, вообще-то я сегодня свободна, у нас выходной.
— У вас?
— У нас, Спасателей.
— А, ну конечно же!
— Вы разве нас знаете?
— Весть о ваших героических подвигах коснулась и наших
краев.
Гайка зарумянилась. Таких слов она редко слышала от Чипа
с Дейлом.
Через минуту мы сидели в кафе.
— Мне довелось знать, вы изобретательница?
— О, я немножко разбираюсь в механике.
— Я, увы, далек от высокой науки. Извините, что не назвал
своего имени сразу. Меня зовут Рут. Рут Доррингтон,- я предс-
тавился именам капитана Доррингтона из «Приобщения к большинс-
тву» Александра Шалимова,- я писатель, писатель-публицист.
Гайка не очень любила читать, но сочла своего собеседника
весьма просвещенным человеком..
— За знакомство, Гайка! — я поднял тост.
— За знакомство! Как это романтично!
Я понял, что Гайка начинает влюбляться в меня. Я очень
волновался. Волновался за возвращение. Я еще не знал, что я
наделал под влиянием опия, там, у себя. Но не мог же я обор-
вать все пути назад? Та ночь начисто стерлась у меня из памя-
ти.
— Вы очень взволнованы. Из-за чего? — вдруг спросила Гай-
ка.
— Я не очень хорошо знаю ваш город, вы не могли бы меня
ознакомить с ним?
— О, я познакомлю вас со Спасателями!
— Нет, не надо, пусть их ничто не заботит.
Я вздохнул, и заговорил быстро-быстро:
— Гайка, я должен тебе сказать то, о чем хотел сказать…
как-нибудь, именно тебе, на протяжении многих лет. Мне прихо-
дилось молчать, нет, вернее говорить с тобой, заведомо меня ты
не слышав… продолжала изобретать, спасать, жить своей прек-
расной солнечной жизнью…
Она посмотрела на меня, и я замолчал.
— Гайка, я люблю тебя!
Она вздрогнула, и отвела взгляд.

Мы шли обнявшись по аллее вдоль Эмберли-стрит и изумленно
любовались торжественным звездным городом. Мы говорили о пус-
тяках. Я сладостно слушал, как она вразнобой говорит с ка-
ким-то странным, невозможным акцентом , забавно коверкая свою
все же правильно поставленную американскую речь. Она вставляла
не совсем английские слова, технические термины и просто запи-
налась, зачастую ленясь продолжить не относящуюся к нам мысль.
Я забыл только про время. Украдкой взглянув на таймер,
замаскированный под часы, я обнаружил, что у меня остался лишь
один час. Я ошибся в расхождении времени в два или три раза.
Теперь таймер отсчитывал уже не время, а какие-то озлобленные
цифровые символы.
Когда мы дошли до парка, было двадцать минут. Даже если я
прямо сейчас вызову портал инжектора, я все равно не успею
пройти генную идентификацию. Как после бредового сна, я отчет-
ливо вспомнил лаконичную записку на рабочем столе: «Мама, сож-
ги эту бобину на костре на даче, так надо. Мама, прощай.»
— Гайка, Гайка! — я тряс ее за плечи, — скоро все кончит-
ся, ничего на будет, это не твоя серия, не твоя, ты живешь в
другом мире, с тобой ничего не случится, а я исчезну!
— Что?
Она не понимала слов.
— Что ты говоришь?!
— Я, Джонатан, пришел сюда, чтобы умереть!
Я выдал свое настоящее имя, говоря сам с собой. А что мне
делать там? Слоняться по сырому городу, блевать через перила,
стоять у ночных палаток в очередях за водкой, искать работу, и
еще… мне был нужен опий.
— Вот оно, видишь, вот оно! — я стучал рукой по таймеру.
Гайка все поняла. Она стояла ссутулившись, растрепанная
на ветру, из ее глаз текли слезы.
— Джонатан, на уходи, не уходи… — причитала она, — Я
думала, счастье есть, что есть любовь!
— Да, есть! И поэтому я пришел сюда!
Одна минута на таймере.
— Гайка!
Она обняла меня.
Изображение стало постепенно светлеть, пропадая белыми
пятнами у меня в глазах.
Десять секунд на таймере..
— Гайка, я люблю тебя! Мне нужна только ты!
Ее больше не было. Я почувствовал, как исчезают мысли,
страдание, боль. Пропал белый снег и я проваливался в молчали-
вую темноту.
Пленка в моей комнате перемоталась и продолжала крутиться,
развеваясь белым ракордом. Ее шелест разносил над стонущим городом
мой сдавленный крик:
«Гайка, я люблю тебя! Мне нужна только ты!»


© John
18.05.1999