Гиротанк
Агрессивная терапия / Offensive Care

Но и его «свободное плавание» заняло меньше месяца. Поэтому нынешняя разлука была самой длинной из добровольных. На которую согласились они все, и на которой настоял он лично.

Чип попытался представить, как бы он вел себя в аналогичной ситуации в конце мая или первой половине июня этого года. Проявлял бы он такую же настойчивость? Поначалу — наверняка, так как действительно чувствовал бы угрызения совести из-за того, что подвел друзей. Но потом уступил бы напору изобретательницы и порадовался бы в душе, глядя на сердитого и одновременно раздосадованного Дейла, которому пришлось распрощаться с мечтами о нескольких неделях на тропическом острове в компании Гаечки и в его, Чипа, отсутствие…

В коридоре послышались приглушенные шаги, и Спасатель моментально навострил уши. Шаги постепенно приближались, и вскоре бурундук различил на их фоне еще один, более тихий звук. Сначала он не понял, что это, но когда неизвестный подошел на достаточное расстояние, Чипу удалось разобрать несколько слов, и он понял, что невидимый незнакомец что-то бормочет себе под нос. Потом шаги остановились, и раздался лязг. Такой, какой бывает, если что-то металлическое протащили по полу…

Или, например, быстрым движением вытащили из ножен.

Внутренне подобравшись, Чип осторожно, стараясь не шуметь, достал один из стоящих рядом с кроватью костылей и положил на одеяло под правую руку с таким расчетом, чтобы его не было видно от дверей. Перехватив костыль так, чтоб им можно было орудовать, как дубинкой, бурундук повернул голову к двери и прикрыл глаза, стараясь дышать достаточно глубоко и размеренно, дабы сойти за спящего. Если нападающий действительно вооружен клинком, ему потребуется подойти достаточно близко, и он сможет достать его костылем. Главное — усыпить бдительность врага, чтобы «пробуждение» жертвы было действительно неожиданным. Это даст ему одну-две лишние секунды…

Из коридора донесся новый странный звук, который Чип долго пытался соотнести со всеми известными ему из детективных книжек способами убийства или оглушения, но ничего путного так и не придумал. Больше всего этот звук походил на шум льющейся воды, но причина, по которой злоумышленник будет переливать воду у порога комнаты своей будущей жертвы, была за пределами его понимания. Потом звук прекратился, сменившись громким шарканьем. Причем таким шарканьем, которое издает некто, обутый в какое-то подобие мокрых тряпок…

И тут Чип захохотал так громко, что его наверняка услышало бы всё отделение, не накройся он с головой одеялом. Это было воистину феноменально. Беспрецедентно. Просто фантастика. Просто какой-то праздник…

Хороший детектив, ничего не скажешь! Высококлассный! Прямо суперагент! Моментально нашел, чем вооружиться, и мастерски прикинулся спящим, достойно подготовившись таким образом к встрече… нет, не неведомого убийцы. И даже не Санта Клауса. А простого больничного уборщика.

Тихая походка — чтобы не разбудить уснувших пациентов. Бормотание себе под нос — чтоб внести хоть какое-то разнообразие в повседневную и повсенощную рутину. Металлический лязг — опускание на пол ведра с водой. Странный звук — смачивание и выжимание половой тряпки. Шарканье — протирание вышеупомянутой тряпкой пола. Всё очень просто. Очевидно. Даже, можно сказать, элементарно.

Но не для него.

Во всяком случае, далеко не сразу.

«Точь-в-точь как тогда…» — подумал Чип, будто заново переживая события тех далеких летних дней, ставших для него переломным моментом, когда тебя вдруг осеняет, и ты перестаешь быть тем, кем был до этого, становясь…

Лучше?

Умнее?

Взрослее?

Одним словом, другим.

Глава 3

Фантомные мысли

* 1 *

14 июня

На время выступления группы «A-Kha» зрительный зал концертного комплекса «Филимор» преобразился. Ряды партера убрали, превратив обширное пространство перед сценой в фан-зону, что позволило как увеличить количество мест, так и создать привычную для концертов звезд такого уровня обстановку. Хотя музыка норвежского трио не вызывала буйства подобного тому, которое царило на концертах более «тяжелых» коллективов, в их гастрольном репертуаре присутствовали несколько зажигательных танцевальных хитов, слушать которые сидя молодежь была просто не в состоянии. Зрители более почтенного возраста, отскакавшие свое на концертах в конце восьмидесятых — начале девяностых, занимали места в полукруглом амфитеатре. На девяти больших плазменных экранах, установленных за сценой, проигрывалась специально подобранная для каждой песни графическая дорожка. Прожектора около сцены и под потолком то ярко вспыхивали, когда игралось что-то быстрое и прыгучее, то гасли, когда звучала какая-нибудь медленная композиция, и тогда в полумраке были хорошо видны ритмично покачивающиеся из стороны в сторону огоньки зажженных зрителями зажигалок или их более современный вариант — светящиеся дисплеи мобильных телефонов. Эта комбинация звука, изображения и освещения создавала неповторимую атмосферу, в которой проблемы повседневной жизни сами собой отступали на второй план, освобождая место то для непринужденного веселья, то для светлых воспоминаний, то для глубокой задумчивости.

— Ну, как вам, ребята? — спросила Гайка, едва отзвучали последние аккорды очередной медленной песни, и в зале снова стало светло.

— По-моему, просто здорово! — отозвался Дейл, нетерпеливо ерзавший на месте по правую руку от мышки в томительном ожидании момента, когда норвежцы исполнят его любимую песню. — А главное — никаких молний, грома и самолетов! Даже не верится! Наверное, мне каких-то два их самых странных альбома подсунули!

Изобретательница хихикнула и повернулась ко второму бурундуку, сидевшему слева от нее.

— А что ты думаешь, Чип? Тебе нравится?

— Да, очень! Особенно в такие моменты, как этот! — ответил Чип, не сводивший с нее взгляда большую часть концерта. Сейчас, когда в освещении преобладали яркие и теплые тона, её волосы и платье искрились золотом, хотя еще минуту назад, во время песни, пока прожектора не горели, а на экранах кружились снежинки и проплывали льдины, они казались отлитыми из серебра. Этот переход от холодного лунного сияния к теплому солнцу завораживал сам по себе, а каких только оттенков не приобретали при этом её голубые глаза…

— Ну, где же они, где мои «Искры в глазах»? Я уже еле сижу! — Дейл даже поднялся и попрыгал на месте, чтобы наглядно продемонстрировать всю тягость ожидания.

— Смотри, не упади, а то у тебя в глазах будут не только искры, но и много чего другого! — раздраженно отреагировал Чип, которого хаотичные телодвижения Дейла отвлекали от музыки и созерцания Гаечки. Кроме того, непредсказуемые и рискованные эскапады большеносого бурундука на самом краю занимаемой Спасателями потолочной балки приводили к тому, что всё внимание мышки было сосредоточенно именно на Дейле. В результате Чип, хоть и сам неотрывно следил за старым другом, готовый в любой момент броситься ему на помощь, чувствовал себя обделенным и испытывал холодные уколы ревности. Они, впрочем, тут же таяли, стоило Гайке вновь посмотреть на него, но едва приходила очередь следующей быстрой мелодии, как всё начиналось сначала.

— Ух, ты! Ух, ты! Ух, ты! — заволновался Дейл, когда основные прожектора вновь погасли, а на каждом из экранов появился медленно перемещающийся справа налево белый круг. Зазвучали первые ударные аккорды, и бурундук в белом костюме сорвался с места и чуть не упал, попытавшись одновременно принять три различные боевые стойки сразу. Но Гайка успела ухватить его за полу смокинга и усадить назад. Пока играло вступление, Дейл еще пару раз попытался вскочить, но мышка цепко держала его за локоть, понимая, что для Дейла будет гораздо безопаснее слушать эту композицию с места. Ведь одно дело — упасть на пол с дивана в гостиной Штаба, и совсем другое — рухнуть с балки под потолком в до отказа заполненную скачущими людьми фан-зону. Дейл утихомирился, рассудив, что попрыгать он успеет всегда, а возможность посидеть рядом с держащей его за руку Гаечкой выпадает чересчур редко, чтобы её упускать. Чип же почувствовал необычную смесь торжества по поводу того, что Дейла все-таки утихомирили, и теперь он не будет отвлекать его от Гаечки, и ревности к тому, что она, как ему показалось, чересчур крепко держит Дейла за руку. Но тут мышка обняла его за плечо, и все негативные эмоции разом его покинули, позволив спокойно и вдумчиво послушать песню. Которая, как он с удивлением обнаружил, нашла такой отклик в его душе, как никакая композиция до этого.

Эй, друг, куда путь держим?

Никто из нас не вечен

Иллюзий вредных я лишен

Ведь наша жизнь в том, как умрем

Вот и солнце растопило все огни

Среди сотен тысяч мы с тобой одни

Долго ждал я, чтоб один из нас сказал

Хоть бы чей-то взгляд нас вместе не застал

В неприглядном свете

В неприглядном свете

«Надо же, как интересно…» — подумалось Чипу. Он искоса посмотрел на блаженствующего Дейла, вспоминая все до единого случаи, когда он собирался сказать Гаечке о своих чувствах, но был прерван его появлением. Когда случайным, а когда и не очень…

Ну, всё, теперь недолго

Продержись еще немного

Иллюзий всяких я лишен

Вся наша жизнь в том, как умрем

Вот и утро забирает звезды в плен

Изменилось всё — не видно перемен

Захотелось вдруг, чтоб кто-нибудь сказал

Не падай духом, даже если сам упал

В неприглядном свете

В неприглядном свете

В неприглядном свете

«Как будто про меня писали…» — размышлял Чип, вслушиваясь в длинный проигрыш и вглядываясь в мельтешение оранжевых точек и линий на экранах, словно надеясь прочитать в причудливых изломах компьютерной графики ответы на свои вопросы…

«Может, сказать ей? Прямо сейчас?»

«Нет, сейчас она может не услышать меня за песней… Или притворится, что не слышит…»

«Нет, стоп, она не такая! Но, пожалуй, действительно разумнее будет подождать…»

«А на какой ответ я, собственно, рассчитываю?»

Вот и утро потушило все огни

Изменили все, хоть ты не измени

В неприглядном свете

В неприглядном свете…[2]

«Странный вопрос. На положительный, разумеется!..»

«Откуда такая уверенность?»

«Э-м-м, ну-у-у…»

«Вот именно…»

— Как тебе песня, Чип?

«Даже не знаю… Но… но попробовать надо!..»

— Чип?

— А, что? Прости, Гаечка, я что-то… призадумался…

— О! — торжествующе воскликнул Дейл. — А сегодня днем что говорил? «Крики, вопли, шум, думать невозможно!»

— Мало ли, что я там говорил!

— Но ведь говорил!

— Ну и что?!

— Ну и всё!

— Что всё?!

— «Всё» всё!

— Господи, ребята, прекратите сейчас же! — строго сказала Гайка, поочередно посмотрев на каждого из тяжело дышащих бурундуков, уже готовых если не к драке, то к обоюдному ору точно.

— Прости, Гаечка, мы это… мы случайно! — тут же извинился Дейл, сменив сердитое выражение лица на заискивающую улыбку.

— Да, Гаечка, извини… — последовал его примеру Чип. — Ты что-то спрашивала…

— Я спрашивала, понравилась ли тебе песня?

— Знаешь… — лидер Спасателей опять задумался, просчитывая оптимальную стратегию предстоящего обмена репликами. Как бы потоньше подойти к самому главному вопросу? Как оттолкнуться от песни? Где найти ту зацепку, которая станет трамплином…

«Долго ждал я, чтоб один из нас сказал

хоть бы чей-то взгляд нас вместе не застал…»

«Точно, вот оно! А потом… Там видно будет!»

— Знаешь, Гаечка… — снова начал Чип, но тут в разговор вклинился потерявший терпение Дейл:

— Да, Чип, что ты теперь скажешь про «A-Kha» и их песню к фильму про Дирка Суава? Правда, она гениальна?

— ЧТО?! — Чип был настолько поражен, что все заготовленные слова вылетели у него из головы. — Как это?! Ты же говорил, что она называется «Искры в глазах»!

— Нет, Чип, я такого не говорил! — назидательно произнес Дейл, для пущей строгости подняв вверх указательный палец. — Я говорил, что это заглавная песня из фильма про Дирка Суава «Искры в глазах»! А сама песня называется «В неприглядном свете»!

— Но ведь… как же тогда она может быть заглавной, если называется не так, как фильм?!

— А она и называется, как фильм! Просто фильмы про Суава снимаются в Англии, и песня писалась под название фильма в тамошнем прокате! А в нашем прокате его озаглавили «Искры в глазах», чтобы название не совпадало с каким-то ночным телешоу про политиков. Вот!

— Познавательно… — протянул Чип, которого эти выкладки в исполнении Дейла просто подавили. Во-первых, потому что это были ВЫКЛАДКИ в исполнении ДЕЙЛА. А во-вторых, потому что стыдился признаться, что ему пришлась по душе песня из глупого боевика, которая теперь казалась ему совершенно плоской и в чем-то даже пошлой, как и все фильмы про Суава.

— Так как тебе песня, Чип? — повторила свой вопрос Гайка.

— Знаешь, Гаечка, она мне не понравилась!

— Да? — удивилась мышка. — Но ведь ты так внимательно её слушал, я видела…

— Знаешь, ты права. Поначалу я решил, что она ничего, но потом всё стало как-то невыразительно, скупо и вообще… Ну, так себе, в общем! — сказав это, Чип почувствовал себя спокойнее, так как всегда предпочитал признать свою ошибку, чем согласиться с правотой Дейла.

— Понятно… — сказала мышка, снова устремляя взгляд на сцену, где один из участников группы как раз снимал с себя электрогитару, чтобы сесть за вывезенный на сцену специально для следующей песни рояль.

— Зато мне понравилась! Особенно момент про «хоть бы чей-то взгляд нас вместе не застал!» — поспешил перехватить инициативу Дейл и бросил на Чипа красноречивый взгляд.

— Да, это они хорошо придумали! — согласилась изобретательница. Чип мысленно откусил от своей шляпы здоровенный кусок, коря себя за гордыню и глупость, и всю оставшуюся часть концерта просидел мрачный, как грозовая туча.

* 2 *

15 июня

Первый рабочий день новой недели выдался для команды Спасателей весьма и весьма насыщенным.