Гиротанк
Агрессивная терапия / Offensive Care

Никто не пытался поймать их или как-то воспрепятствовать движению, а если кто и показывал пальцем в их сторону, то в основном мальчишки, тут же заводившие старую песню «Мама, я тоже такую хочу!»

— Как видите — ничего страшного! — констатировал Фердинанд, когда «скорая» покинула пределы сквера.

— Ферди, ты — гений! — воскликнул Гардинг, сопроводив свои слова похлопыванием шофера по плечу.

— Гений — не гений, а кое-что умею, — ответил тот, и впервые за время поездки на его губах появилась тень улыбки. Но только тень, так как, хотя до места назначения оставалось проехать всего футов четыреста, между ними и серым зданием на противоположной стороне находились трамвайные пути, по которым как раз шли навстречу друг другу два кабельных трамвая.

— Ферди, ты же не… — начал было Гардинг, показывая пальцем на быстро уменьшающийся промежуток между вагонами, в который они как раз направлялись, но Ферди перебил его.

— Проскочим.

— Ферди-и-и…

— Проскочим.

— ФЕРДИ-И-И-И! — закричали уже все пассажиры кареты, когда до колес двигавшегося по дальней колее трамвая оставалось чуть больше ярда.

— Не проскочим, — глубокомысленно изрек Поршень совершенно не изменившимся голосом, нажимая на тормоза и выворачивая руль вправо. Машина со скрипом, но повиновалась, и поехала по узкой дорожке между путями.

— Он нас догоняет… — заметил Гардинг, имея в виду быстро увеличивающееся в размерах отражение ковша второго трамвая.

— Не догонит, — ответил Фердинанд. Все морально приготовились к тому, что последним словом, которое они услышат в своей жизни, будет такое же беспристрастное, как и все реплики Поршня до этого, «Догонит…», но на этот раз мышь-водитель оказался прав с первого раза и свернул на пути позади встречного трамвая как раз тогда, когда ковш другого коснулся задней стенки кузова кареты.

— Ферди, ты… ты так больше не делай… — сдавленно произнес Гардинг, цвет лица которого практически не отличался от цвета его светло-серой рубашки.

— Постараюсь, — пожал плечами водитель, сворачивая в проход между серым административным зданием и соседней офисной громадой. Углядев двери нужной им квартиры 31, он затормозил прямо напротив них, и вся бригада высыпала на улицу. Трое сидевших в кузове остались стоять у машины, беспокойно оглядываясь по сторонам и переводя дух после нервной поездки, а Гардинг подбежал к дверям и так сильно заколотил в двери, что те, казалось, не выдержат.

— Иду-иду! — донесся из-за двери женский голос, и на пороге появилась Марта.

— Миссис Стоун? — выпалил запыхавшийся санитар.

— Да, это я. А что случилось?

— Мне нужно срочно поговорить с вашим мужем! Он дома?

— Да, но сейчас он вышел.

— Куда? Давно?

— Пошел выносить мусор. Минут десять назад. Что-то он и впрямь задерживается…

— Где это?!

— Что?

— Куда вы выносите мусор?! — Гардинг уже даже не пытался скрыть охватившую его панику.

— В контейнер. Там, за углом, — Марта махнула зажатым в руке посудным полотенцем вглубь проулка. — А что…

Но Гардинг её уже не слушал, а со всех четырех конечностей бросился к фургону, крича остальным, чтобы залезали внутрь. Не став тратить время на то, чтобы обогнуть фургон и сесть на свое место, он прыгнул на подножку кабины со стороны водителя и, схватившись за зеркало заднего вида, крикнул Фердинанду:

— Быстрее! В тот проулок!

Шофер без лишних слов вдавил педаль газа в пол, и фургон, оставив на асфальте черные следы сожженной резины, рванулся вперед.

— А в чем, собственно, дело? — миссис Стоун наконец задала вопрос, который вертелся у нее на языке с первых секунд, но его уже никто, кроме нее самой, не услышал.

* 4 *

Внешность стоявшего перед Харви Стоуном незнакомца была под стать его хриплому голосу. Плечистый мужчина-мышь неопределенного возраста с темными волосами, хоть и причесанными, но всё равно в беспорядке торчащими в разные стороны. Ничем не примечательное лицо и неброский серый, чуть светлее, чем у Стоуна, плащ. Левая рука незнакомца свободно свисала вдоль тела, а пальцы засунутой глубоко в карман правой что-то активно перебирали. Он был воплощением невзрачности и неприметности, но врач не мог отделаться от ощущения, что уже встречал его.

— Вы меня не узнаете, доктор? — спросил незнакомец, делая шаг навстречу Стоуну.

— Должен признаться, что нет, — ответил Стоун, напряженно пытаясь вспомнить, где уже мог видеть это лицо. — Вы были моим пациентом? Если так, то простите, что не узнаю вас. Вы же понимаете…

— …всех не упомнишь, да, доктор? — мужчина-мышь склонил голову набок и ухмыльнулся, еще на шаг приблизившись к пожилому врачу. — Впрочем, не вините себя. Я и впрямь не был вашим пациентом, и мы виделись один-единственный раз. Но наша встреча сыграла в моей жизни слишком большую роль, чтобы я смог забыть её.

— Извините, я не вполне понимаю…

— Фамилия Чизмэн вам что-нибудь говорит?

— Чизмэн… Чизмэн… Погодите, погодите… Мэтт Чизмэн?

— Майк, — мягко поправил Стоуна незнакомец, подходя еще ближе.

— Да-да, конечно, простите, Майк. Вы приходили устраиваться на работу где-то в мае…

— Четырнадцатого мая, если быть точным, — Чизмэн сделал еще шаг, и теперь их разделяло не более четверти фута.

— На должность медбрата, если я правильно помню. Но у вас совершенно не было опыта…

— Как и у доброй половины тех, кто все-таки получил место в больнице, — Чизмэн осклабился, обнажив желтоватые зубы, а пальцы его по прежнему скрытой в кармане правой руки задвигались быстрее. — Не так ли, доктор Стоун?

— Значит, у них было что-то другое, какое-то преимущество, — развел руками Харви. — И потом, вы же понимаете, всех желающих мы принять просто не в состоянии…

— Я понимаю, — кивнул его собеседник, подступая к врачу практически вплотную. — Но и вы должны понять, что я чувствовал. Меня всегда влекла медицина как реальная возможность сделать жизнь окружающих лучше. Я повидал слишком много страданий, слишком много грызунов, безвозвратно потерявших своих близких. Я чувствовал, что просто обязан сделать хоть что-то, понимаете? Хоть ЧТО-ТО!

— Я прекрасно понимаю вас, Майк, — кивнул Стоун. — Я ведь тоже избрал этот путь именно для того, чтобы сделать наш с вами мир хоть чуточку лучше. Не могу сказать, что совершил в этом прорыв, но кое-что сделать мне все-таки удалось, и…

— Мне тоже, — ответил Чизмэн. — Знаете, я очень долго искал встречи с вами, но у вас слишком напряженный и непредсказуемый график. Однако я не отступил и, как видите, преуспел в своем начинании. И пусть мне не удалось стать врачом, но у меня получилось стать тем, кто может сделать этот мир лучше. Первое время мне казалось, что ваш отказ поставил крест на моей мечте, но потом я понял, что это не так. Что я просто должен взглянуть на нее с другой стороны или, говоря профессиональным языком, с другого ракурса. Поэтому я и пришел к вам, чтобы…

Его последние слова потонули во внезапно накатившем откуда-то сзади гуле. Чизмэн обернулся как раз вовремя, чтобы заметить вылетевший боком из-за угла серый фургон, который затормозил не далее чем в нескольких дюймах от них с врачом, и серую рубаху прыгнувшей с подножки прямо на него крупной крысы. А потом он долгое время не видел ничего, кроме асфальта, в который его вдавил навалившийся на него всем своим, прямо скажем, немалым весом санитар.

— Эй, что?.. Что такое?! Что происхо… АЙ, БОЛЬНО!!! — завопил Чизмэн, когда сидящий на нем верхом медработник завернул ему руки за спину.

— Доктор Стоун, вы в порядке?! — закричали выскочившие из кузова и бросившиеся к Харви два парамедика. Врач так и стоял с открытым от изумления ртом, тщетно пытаясь уследить за всеми разворачивающимися перед его глазами событиями. И только когда подбежавшие парамедики начали крутить его из стороны в сторону, осматривая на предмет возможных телесных повреждений, он встрепенулся и, нахмурившись, спросил заново обретенным начальственным тоном:

— Что здесь происходит?! Гардинг! Как это понимать?! Да не вертите вы меня! Кто-нибудь объяснит мне, в чем дело?!

— В нем, доктор, — пояснил Гардинг, кивая на пригвожденного к земле противника. Чизмэн забился, но санитар применил болевой прием, одновременно впиваясь пальцами в сжатый правый кулак мыши.

— Ну-ка, покажи, что у тебя здесь! — приказал он. Майк повиновался, и из разжатого кулака ему на спину упали два маленьких металлических шарика из тех, что используются в человеческих брелках-«лабиринтах».

— Что это такое? Отвечай!

— Мои шарики… — пробубнил прижатый к асфальту грызун.

— Вижу, что не кубики! — рявкнул Гардинг, кладя добычу в карман рубашки и поднимаясь на ноги. — Вставай, подлый убийца, поедешь с нами!

— Куда?! Зачем?! Кто убийца?! — поняв, что санитар уже не сидит на нем верхом, Чизмэн задергался с новой силой, но медработник ни на секунду не ослаблял захват, и ничего у мыши в плаще не вышло. Видя, что противник сам вставать не собирается, Гардинг одним рывком поставил его на ноги и хорошенько встряхнул. Раздался металлический звон, и взоры всех присутствующих обратились к выпавшему из-под плаща Чизмэна предмету — короткому ножу, сделанному из разобранной головки безопасной бритвы.

— Вот значит как, да? — спросил Гардинг с налитыми кровью от злости глазами.

— Что всё это значит?! — снова спросил Стоун, переводя взгляд с санитара на поблескивающий на асфальте нож.

— Это он, доктор, — ответил санитар-крыса, кивая на Чизмэна. — Несостоявшийся убийца мистера Кошелька. И ваш тоже.

— Мой? — переспросил Стоун. — То есть… Я не понимаю… А как вы… Откуда вы…

— Нас послал мистер Чип, доктор. И мы, как видите, успели как раз вовремя. Еще бы минута, и он бы вас зарезал!

— Никого бы я не зарезал! — закричал Чизмэн. — Что вы такое несете?! Это какое-то недоразумение! Я всё объясню!..

— Объяснишь-объяснишь, даже не сомневайся. Всё мистеру Чипу объяснишь. Поехали! — подняв с земли нож, Гардинг пуще прежнего заломил Чизмэну руки и повел к фургону, где их уже ждал державший двери машины второй санитар. — И без фокусов, а то мигом скручу в бараний рог! Понял?!

— Это произвол! Это похищение! Помогите! — завопил Чизмэн, но и эти его крики, как и все предыдущие, не дали ровным счетом ничего.

— То есть вы хотите сказать… — Стоун запнулся и обвел растерянным взглядом стоявших перед ним парамедиков.

— Доктор Спайви и мистер Чип вам всё объяснят, — ответил один из них. — Садитесь в кабину, к водителю.

— Да-да, понятно, хорошо… Только мне надо зайти домой, сказать жене…

— Разумеется, доктор! Идемте!

— Да, дела… — пробормотал пожилой врач-мышь, забираясь на сиденье рядом с Ферди. — Я, конечно, просил Чипа держать меня в курсе дела, но не настолько же, гхм, непосредственно…

* 5 *

И без того не слишком жизнерадостная атмосфера в комнате, отведенной под штаб проводимого Чипом расследования, сейчас была просто гнетущей. За время утренних допросов окна открывались лишь на очень короткие промежутки времени, и застывший воздух, в котором витал целый сонм ждущих ответа вопросов, подозрений разной степени обоснованности и так и не предъявленных обвинений, казалось, можно было нарезать ножом. Например, таким, который лежал на столе перед Чипом в компании двух металлических шариков, вынутого из левого кармана пальто Майка Чизмэна носового платка и подноса с накрытым крышкой обедом, к которому бурундук в томительном ожидании новостей от посланной за доктором Стоуном группы так и не притронулся. Мысленно он уже приготовился к худшему, но итог поездки превзошел даже самые смелые ожидания.

Этот самый итог сидел сейчас перед Спасателем под бдительным присмотром стоявшего позади него Гардинга, задачей которого было удерживать несостоявшегося убийцу сидящим на стуле. Ведущие из комнаты двери надежно перекрывал своим мощным торсом Таркл. Присутствовавшие в качестве понятых Стоун и Спайви под охраной еще двух санитаров сидели на диване у стены по левую руку от Чипа.