Гиротанк
Агрессивная терапия / Offensive Care

Другое дело, даст ли ему злоумышленник эти три секунды…

«Так, а почему непременно злоумышленник? В первую ночь мы воевали с уборщиками, кто следующий? Медбрат с обходом?»

«С каким еще обходом? В первую ночь в это время никакого обхода не было!»

«Ну и что? Может, этот медбрат совершает свой обход как раз в это время?»

«Может быть… Но нет, что-то тут не так. Что-то не так…»

Неизвестный отвернулся от окна и двинулся дальше направо по коридору. Раздумывал Чип недолго. Быстро встав с кровати, он достал костыли и как мог тихо подошел к окну. За всем этим явно что-то крылось, и бурундук чувствовал, что просто обязан всё выяснить. Несмотря на то, что чутье уже не раз подводило его, на этот раз бурундук решил довериться своему радару. Да, когда дело касалось чувств, он его подводил. Но сейчас был совсем другой случай. Во всяком случае, Чип очень на это надеялся. Хотя и вполне осознавал, что всё это может оказаться ложной тревогой, поднятой плохо знакомым с местными порядками параноиком…

Чип прижался к оконному стеклу, пытаясь увидеть, что происходит в той части коридора, куда ушел неизвестный, но угол обзора не позволял заглянуть так далеко. Зато открывавшиеся внутрь и вправо двери палаты позволяли, и Спасатель, медленно повернув круглую ручку, выглянул в образовавшуюся щелочку. Как раз вовремя, чтобы заметить, как неизвестный исчезает за третьей от входа в отделение дверью.

Дверью палаты Гарольда Кошелька Третьего.

Расстояние до стоявшей у стены коляски Чип преодолел в три прыжка. Сунув один костыль за спинку, он положил второй на колени и выехал из палаты. Действия неизвестного, и без того удовлетворявшие всем известным и неизвестным критериям подозрительного поведения, теперь приобретали поистине зловещий характер. Сама мысль о том, что может сделать квалифицированный медбрат-преступник с беспомощным стариком, приводила бурундука в ужас и заставляла еще усерднее налегать на колеса коляски. Электродвигатель он не включал, так как его работа сопровождалась низким гудением, которое в пустынных больничных коридорах прозвучало бы немногим тише сирены воздушной тревоги. А поднимать шум Чип до поры до времени не хотел. Если преступник его услышит, он может сделать свое грязное дело до того, как Чип сможет помешать ему…

А почему сразу «грязное дело»? Может, это все-таки какая-то обычная процедура? Которую делают не каждый день, а, скажем, раз в два дня? Это объясняет, почему в ночь с 8-го на 9-ое он ничего такого не заметил…

Но не объясняет подозрительного поведения неизвестного, который явно удостоверился, нет ли кого поблизости, прежде чем войти в палату к мистеру Гарольду. А у такого богача наверняка есть немало врагов, искренне желающих ему смерти…

«Стоп, но ведь он и так умирает! Зачем идти на такой риск, если природа сама обо всем позаботится?»

«Может, этому кому-то просто не хватает терпения?..»

У самых дверей палаты интенсивной терапии № 3 Чип остановился. Хорошо же он будет выглядеть, если окажется, что этот неизвестный — просто добросовестно выполняющий свою работу медбрат. Вдруг он проводит какую-то тонкую операцию, например, меняет капельницу или настраивает одну из систем жизнеобеспечения, и внезапное появление незнакомца заставит его вздрогнуть, ошибиться, нажать не туда, и в итоге получится, что Чип не поможет, а навредит?

Спасатель огляделся по сторонам. Ни души. Никого, кто мог бы пролить свет на эту ситуацию…

СВЕТ!

Чип посмотрел на располагавшееся справа от дверей палаты окно. Оно было темным.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НЕ СТАЛ ВКЛЮЧАТЬ СВЕТ!

Ударом костыля Чип распахнул двери и влетел внутрь на максимальной доступной скорости. Он оказался в широком предбаннике с тремя скамейками вдоль стен, на которых родственники и друзья пациентов могли, не толпясь в коридоре, дожидаться врача или просто наблюдать за дорогим для них грызуном через широкое окно. Хотя лампы не горели, жидкокристаллические экраны аппаратов жизнеобеспечения давали достаточно света, чтобы свободно ориентироваться в палате. Через окно Чип видел лежащего на кровати мецената, правая рука и голова которого были усеяны датчиками, соединенными с заполнявшими комнату приборами. Непонятные машины периодически пощелкивали, мигали лампочками и выводили на экраны какие-то графики, дававшие исчерпывающую информацию о состоянии здоровья Гарольда Кошелька. Но Чип даже не смотрел на них. Всё его внимание было приковано к стоявшему у постели больного медбрату.

Несмотря на то, что освещение было не самое лучшее, а лицо неизвестного было практически полностью скрыто под натянутой на самые глаза медицинской маской и надвинутой на самые брови шапочкой, Чип всё равно мог многое о нем рассказать. Телосложение указывало на то, что перед ним мужчина, и при том, судя по форме ушей и хвоста, мышь. Он явно не ожидал никого увидеть и замер, удерживая в левой руке сосуд капельницы, а в правой — приготовленный для инъекции шприц. Объемом всего 1 миним[12], что в пять раз меньше вместимости самого маленького из человеческих инсулиновых шприцев, он все равно был для грызуна, как для человека — аэрозольный баллон с лаком для волос. При всей его громоздкости неизвестный держал его одной рукой, причем очень уверенно, что свидетельствовало о хорошей профессиональной подготовке. Кем бы он ни был на самом деле, он явно не первый раз пользовался инструментом для инъекций. Но, судя по его реакции, нечасто оказывался застигнутым врасплох на месте преступления.

— Кто ты?! Что ты здесь делаешь?! Бросай шприц! — приказал Чип. Но злоумышленник, как всегда в таких случаях, поступил с точностью наоборот. Ни на вопросы не ответил, ни шприц не бросил. Наоборот, кинулся на бурундука и выбросил руку со ставшим оружием медицинским инструментом вперед, целясь Чипу в лицо.

Однако с рефлексами у Спасателя всё было в порядке, и игла вонзилась в подголовник в миллиметре от его щеки, пробив кожаное сиденье насквозь и прочно в нем застряв. Спасатель ударил костылем, целясь нападавшему в область солнечного сплетения, но тот тоже оказался не лыком шит и, увернувшись, с силой толкнул Чипа назад, впечатав коляску в стену предбанника как раз между дверью и окном в коридор. Чипа по инерции отбросило назад, и он бы наверняка сильно ударился затылком о стену, если бы не второй остававшийся за спинкой инвалидного кресла костыль, сделавший сразу несколько очень нужных и полезных дел.

Во-первых, он ударил по выключателю на стене, и неожиданно яркий свет вспыхнувших ламп на мгновение ослепил злоумышленника, уже готовившегося нанести удар ногой Чипу в голову. Во-вторых, костыль принял весь удар об стену на себя и тем самым не только уберег Чипа от ушиба головы, но и заставил коляску резко отскочить от стены. Этого злоумышленник не ожидал, поэтому не успел среагировать и получил удар выставленной вперед закованной в гипс ногой Чипа. Охнув, неизвестный схватился за живот и, чуть не напоровшись на выскочивший от удара о стену шприц, выскочил из палаты и побежал вглубь отделения. Мгновенно сориентировавшийся бурундук развернул коляску и включил двигатель на полную мощность, но быстро понял, что на такой скорости ему за преступником ни за что не угнаться…

— Разумеется, они способны на большее, но, поскольку в замкнутых больничных условиях скорость гоночной машины была бы излишней, я оснастила двигатели электронным ограничителем крутящего момента. Если его отключить, то…

Чип нагнулся назад в поисках заветного провода. Вот он. Всё, как и говорил Дейл: толстый и ведет к какой-то коробочке. И если его выдернуть, то… получится непонятно что. Может, там всего-то пару контактов надо отсоединить, а если вырвать его весь, то двигатель вообще работать не будет… Увидев, что злоумышленник скрылся за углом, Чип махнул на всё рукой и рванул кабель на себя. Пока работает блокиратор скорости, особой разницы между ездой на электродвигателе и ручном приводе нет…

Кабель с хрустом выскочил из разъема. Гул двигателя моментально усилился раз в десять, и коляска встала на дыбы. Её пассажир судорожно вцепился в подлокотники и уже морально подготовился к падению на спину. Но благодаря выставленной прямо по курсу загипсованной ноге Чипа и большим задним колесам центр тяжести коляски был вынесен достаточно далеко вперед, поэтому она не перевернулась, а, со стуком опустившись обратно на пол, рванулась вперед с умопомрачительной быстротой. «Да уж, на такой скорости не то, что от санитаров, от автомобиля можно убежать. Теперь главное — никуда не врезаться…» На повороте Чип резко сбросил скорость и чуть не вылетел из коляски. Ремни безопасности тоже не помешали бы, надо будет Гаечке и об этом сказать…

Когда коляска, скрипя и завывая, выскочила из-за угла, Чип увидел, что медбрат стоит в дальнем конце коридора перед дверями грузового лифта. Горевшая над ними желтая лампочка в форме перевернутого треугольника показывала, что лифт спускается и скоро будет на месте. Этот лифт останавливался в трех местах — на крыше служебного корпуса Центральной городской больницы и на втором и первом этажах МЦБ. Спасателю повезло, что до этого лифт был на крыше, в трех человеческих и тридцати двух мышиных этажах над больницей. Будь он внизу или этажом выше, преступник уже давно сел бы в него, и искал бы Чип ветра в поле. А так у него будет достаточно времени, чтобы настичь медбрата-убийцу…

К сожалению для бурундука, тот тоже это понял, поэтому, увидев несущуюся на него на всех парах инвалидную коляску с размахивающим перед собой костылем для устрашения и поддержания равновесия преследователем, изменил планы и метнулся к ярко-красным дверям запасного выхода. Открывайся они вовнутрь, Чипу пришлось бы потратить драгоценные секунды на торможение, их открытие и разгон с нуля.