Гиротанк
Агрессивная терапия / Offensive Care

— Милли, да вы просто кладезь знаний! И откуда только вам всё это известно?

— От дедушки. Он был очень начитанным и очень мудрым. Его очень уважали и часто просили рассудить какой-либо конфликт. Я уже говорила вам, что после смерти родителей я переехала к нему, и он сделал всё от него зависящее, чтобы заменить мне отца и мать и научить всем житейским премудростям, которые только знал. Каждый вечер мы подолгу с ним беседовали, обсуждая события дня, и именно от него я впервые услышала о Гарольде Кошельке Третьем. В то время только и разговоров было, что о Культе Ку-Ку-Колы. Поначалу его считали не более чем кучкой сумасшедших, но после того, как его членом стал Гарольд Кошелек, отношение резко изменилось. Моего деда тоже звали вступить туда, но он категорически отказался, заявив, что чувствует здесь какой-то подвох, и что эта история добром не кончится.

— Он оказался прав.

— Да, он, как всегда, оказался прав. Многие потом приходили к нему извиняться за то, что не поверили ему и попались на удочку. До самой своей смерти он не уставал напоминать мне об этой истории, приводя Гарольда Кошелька Третьего в качестве примера того, что мудрость за деньги не купишь, что её можно только нажить собственным опытом, заплатив при этом гораздо большую цену, чем всё золото мира. В случае Гарольда Кошелька этой ценой стало семейное счастье, ведь из-за этого культа он развелся со своей женой…

Милдред осеклась и закрыла рот ладонью.

— Простите, мистер Чип, я, кажется…

— Ничего, Милли, продолжайте, — попросил бурундук. — Мне очень интересно! И потом, мы же с вами договаривались: никаких «мистеров».

— Поймите, я не хочу, чтобы вы считали меня сплетницей…

— Господи, Милли, что вы такое говорите! Вы же не считаете сплетником вашего дедушку, который рассказал вам всё это, верно?

— Верно…

— Вот видите! Ничего зазорного в этом нет. Но, если вам так будет легче, будем считать ваш рассказ, скажем… помощью следствию! Что скажете?

— Ну что ж, если так, то это меняет дело! — улыбнулась бурундучиха. Чип тоже улыбнулся, поощряя её к продолжению рассказа о семье Кошельков. Не то чтобы ему очень нравилось копаться в чужом белье, но сейчас инстинкт детектива взял верх. Да и вообще ему уже порядком надоело попадать впросак, делая далеко идущие выводы на основе неполной информации, поэтому упустить такой шанс получить исчерпывающее представление о положении дел, с его точки зрения, было бы просто верхом глупости, если не вообще преступной халатностью.

— Миссис Мауиза — это, как вы уже наверняка догадались, вторая жена мистера Гарольда. Первой была Барбара Суиссзанд, дочь одной из самых богатых семей Восточного побережья. Очень красивая, очень умная и очень добрая женщина. Их брак продержался не одно десятилетие и выдержал всё — и материальные трудности, и козни недоброжелателей. Но, как выразился мой дедушка, «пал под натиском гордыни». Когда Гарольд Кошелек еще только заговорил о вступлении в Культ Колы, его жена сразу сказала, что здесь дело нечисто. Однако мистер Гарольд, до этого привыкший во всём доверять мнению своей супруги, на этот раз уперся. Миссис Барбара тоже не отступала, так как хотела во что бы то ни стало уберечь своего мужа от попадания в неприятную историю. В итоге каждый остался при своем, но миссис Барбара пообещала, что, если её муж все-таки вступит в этот культ, она подаст на развод.

— Ого! Серьезно!

— Да, даже очень! Но даже это не остановило мистера Гарольда, и на следующий же день после того, как его посвятили в члены культа, миссис Барбара собрала вещи и, отдав мистеру Натсону все необходимые распоряжения, уехала обратно в Нью-Йорк. Мистер Натсон очень переживал, что такая замечательная семья распалась, он даже приходил к моему дедушке посоветоваться, что ему делать. Дедушка выслушал его и сказал: «Конечно, надо попытаться образумить их, но, насколько я знаю, они оба очень гордые, а в данном случае нужно, чтобы хотя бы один из них пошел на попятную. Это возможно, но они сами должны прийти к этому, с ходу этого не добиться. Нужно время…»

— Но ведь Культ Колы уже давно не тот, что был раньше! — возразил Чип. — И Гарольд Кошелек убедился, что его жена была права! Почему же тогда…

Милли грустно улыбнулась.

— Мистер Гарольд слишком горд, чтобы признать свою ошибку.

— А миссис Барбара?

— О ней я ничего не могу вам сказать. Но в этой ситуации, мне кажется, первый шаг должен сделать все-таки мистер Гарольд, ведь это он оказался неправ… Не знаю…

— Ясно… — кивнул Чип. Он помолчал, переваривая услышанное, потом снова посмотрел на врача и поверенного, сейчас сидевших на закрепленной на стенке колонны скамейке, точно такой же, как и та, на которой сидела Милдред, и возле которой стояла его коляска. В данный момент говорил Стоун, а Натсон молча внимал ему, изредка делая какие-то пометки в блокноте.

— Сохранять надежду и одновременно готовить бумаги… — пробормотал Чип, вспомнив вчерашнюю фразу Милли. Такую короткую и вместе с тем столь емкую, что никаких слов больше и не требовалось. Всё было понятно и так…

— Знаете, Чип…

— Что, Милли?

— Вполне возможно, что когда-нибудь вы услышите от кого-то, что мистер Гарольд женился на миссис Мауизе лишь для того, чтобы досадить своей бывшей жене…

— Вот как?! — бурундук удивленно поднял брови.

— Так вот, я хочу, чтобы вы знали — это неправда!

— Почему нет?

— Потому что мистер Гарольд всё еще любит её, несмотря на их ссору, развод и свою гордыню.

Чип недоверчиво хмыкнул.

— Зачем же он тогда женился?

— Помните, я говорила вчера, что миссис Мауиза очень талантлива?

— Конечно, помню. Роль саламандры, «Маускар»…

— Если бы не мистер Гарольд, ничего бы этого не было.

— То есть, мы имеем типичный брак по расчету.

Милдред сокрушенно покачала головой.

— И вы туда же, Чип…

— Простите, Милли, я просто… Ну-у… Просто это первое, что приходит на ум… — поспешил извиниться Спасатель, мысленно ругая себя на чем свет стоит за несдержанность и очередную поспешность с выводами.

— Да-да, я понимаю. Со стороны это действительно выглядит так, как будто молодая актриса подцепила знатного холостяка, чтобы за его счет сделать себе головокружительную карьеру. Но на самом деле их брак с самого начала был идеей мистера Гарольда. Понимаете, он впервые увидел её на сцене одного провинциального театра в эпизодической роли. Роли мужчины-белки, кстати, которую ей пришлось играть, поскольку все актеры-мужчины уже были заняты. И мистер Гарольд был просто поражен, когда узнал, что эту роль играет девушка-мышь, ведь её грим, несмотря на то, что был, ввиду бедности театра, выполнен из примитивных подручных средств, делал её просто неотличимой от настоящей белки! Тогда он дал себе слово сделать из нее суперзвезду, помочь добиться той славы и того признания, которые её талант, безусловно, заслуживал, но о которых она, дочь простого фермера, не могла даже мечтать. Вскоре после свадьбы он привез её в Хилливуд и устроил в лучшую школу актерского мастерства, без диплома которой даже думать нельзя было о заглавных ролях, и которую она закончила за два года вместо четырех положенных. Потом «Майами Майс», премия «Маускар», слава…

— Ну, хорошо, допустим, — сказал Чип, когда Милли замолчала. — Но я всё равно не могу понять, зачем свадьба. Разве недостаточно того, что она его протеже? Тем более, что она всё равно оставила девичью фамилию…

— Да, Чип, — улыбнулась бурундучиха, — сразу видно, что вы далеки от мира шоу-бизнеса. Девичья фамилия — своего рода сценический псевдоним, поскольку звучит и запоминается гораздо лучше. Но всё равно все до единого знают, что на самом деле её фамилия Кошелек, а это ключ к очень многим дверям.

— Ясно.

— А сейчас, — продолжила Милдред после недолгой паузы, — всё повисло на волоске…

— Но почему? Неужели даже «Маускара» недостаточно? Впрочем, шоу-бизнес для меня действительно темный лес…

— Шоу-бизнес?.. Нет, я имею в виду новую больницу.

— Новую больницу? — недоверчиво переспросил Чип.

— Да, в Сан-Анджелесе. Её открытие намечено на середину будущего года. Об этом мистер Гарольд объявил на прошлой неделе на встрече с персоналом нашей больницы. Сами понимаете, в Сан-Анджелесе придется всё начинать с нуля, поэтому часть персонала отсюда переведут туда. Вот он и поручил доктору Стоуну отобрать для нее достойных кандидатов… А вот как вы думаете, где она будет размещаться?

— В больнице какой-нибудь, как и эта.

— Да, но в какой именно?

— Понятия не имею, — развел руками Чип, — я плохо знаю Сан-Анджелес.

— Но об этой-то больнице вы должны знать!

— Милли, не томите, я сдаюсь! Что это за больница?

Медсестра торжествующе улыбнулась и произнесла, растягивая слова в подражание Чипу:

— Это Тихоокеанский медицинский центр!

Бурундук едва не поперхнулся.

— Тихоокеанский центр?! Но ведь это же… Там же…

— Да, Чип, по сравнению с ним наша Центральная городская больница — всего лишь домик сельского ветеринара. В этом центре под руководством доктора Ксавьера уже довольно давно организована поликлиника, где работают около десятка грызунов-врачей, но это не более чем несколько комнат и кладовая с перевязочными материалами и медикаментами из набора первой помощи. У нас есть то, чего у них нет — оборудование и умеющий обращаться с ним персонал. А у них есть то, чего катастрофически не хватает нам — площадь. Ведь наша больница, — Милдред обвела рукой вокруг себя, — уже дошла практически до предела. Перед началом строительства эта ниша между подземным гаражом, фундаментом и несущей стеной выглядела идеальной и вполне достаточной по размеру. Но это впечатление было обманчивым, поскольку только сейчас мы смогли осознать свои реальные потребности. В Тихоокеанском центре пригодного для наших целей пространства гораздо больше, и расположено оно гораздо удобнее, так как непосредственно примыкает к больничным складам. Это просто чудо! Тамошняя больница действительно может стать главной больницей для животных в стране!

— Здорово! А вы туда поедете?

— Нет, — бурундучиха помотала головой, — я не хочу никуда уезжать отсюда. Мне нравится наша больница, и потом, здесь мой дом…

— Да-да, разумеется! — закивал Чип, почему-то испытавший после её ответа невыразимое облегчение. Милдред же, посмотрев на Стоуна и Натсона, добавила:

— Тем более что теперь, в связи с болезнью мистера Гарольда, трудно утверждать что-либо наверняка. Только в такие вот моменты очень остро понимаешь, насколько сильно всё в этом мире зависит от отдельной личности, от её силы воли, целеустремленности, энергичности… Да уж, энергичности… Еще на том собрании мистер Гарольд был просто воплощением энергичности и здоровья, а пять дней назад его привезли к нам. Он был очень слаб, но всё время повторял, что это простое недомогание, что оно вскоре пройдет, и что его жена напрасно забила тревогу… Но его состояние не улучшалось, и доктор Стоун, заподозрив худшее, перевел его в палату интенсивной терапии.