Гиротанк
Агрессивная терапия / Offensive Care

Они прочтут его и непременно сядут писать ответ, который он получит лишь на следующий день, но из-за пятнадцатичасовой разницы во времени будет казаться, что его отправили лишь несколько часов назад.

Феноменальная по человеческим меркам скорость доставки писем была прямым следствием принципа «не было бы счастья, да несчастье помогло». Бум электронных средств связи, преобразивший жизнь миллиардов людей по всему земному шару, практически не затронул мир животных. Для подавляющего большинства из них компьютеры были слишком сложными, и потому они оставались достоянием лишь небольших групп грызунов-ученых из крупных лабораторий и институтов. То же самое касалось телефонной и тем более мобильной связи, которые требовали постройки и содержания разветвленной инфраструктуры. Поэтому основным способом передачи информации на расстояния по-прежнему оставались бумажные письма.

Но уж в этой сфере были достигнуты поистине впечатляющие успехи, и Международная Голубиная Почта работала гораздо быстрее, чем почта людей. Объяснялось это существенно меньшими объемами (во всех смыслах) пересылаемой корреспонденции, практически полным отсутствием бюрократии и повсеместным и при том предельно эффективным использованием человеческих авиалайнеров. Птицы-курьеры в кратчайшие сроки доставляли письма в ближайший аэропорт, в оборудованное в укромном месте почтовое отделение. Там на основе схем путей авиасообщения между крупнейшими городами мира и расписаний авиарейсов для всех писем составлялся оптимальный по времени маршрут, и они вместе с багажом загружались в нужный авиалайнер. В пункте назначения письма извлекались грызунами-сотрудниками местного почтового отделения и отправлялись дальше по маршруту. Отработанная за долгие годы система работала, как часы, и в конечном счете время доставки письма ненамного превышало время полета самолетов.

Понятное дело, поддержание этой системы в рабочем состоянии требовало немалых расходов, львиная часть которых покрывалась за счет взымаемой с корреспондентов платы. По меркам человеческой почты тарифы были просто сумасшедшими, но, поскольку в мире грызунов очень и очень многое было бесплатным, это не сильно ощущалось и устраивало всех, кто не желал рисковать собственной шкурой, отправляясь в опасное путешествие лично. Кроме того, расплачиваться можно было чем угодно, от продуктов питания и собственных кустарных поделок до золота и драгоценностей. Оплата по большей части производилась в местных почтовых отделениях, но зачастую те, кто не хотел нести что-либо ценное за несколько кварталов, бросали письма в расставленные по всему городу почтовые ящики, а позже расплачивались с прилетавшими по их адресу вóронами-инкассаторами.

Был и еще один вариант: положить плату в почтовый ящик вместе с конвертом, если природа «денег» позволяла. Этот способ был достаточно расхожим, чтобы привлекать внимание нечистых на руку грызунов, совершавших набеги на почтовые ящики, но последние, как правило, устанавливались в густонаселенных и хорошо просматриваемых местах, а в особо неблагополучных районах хорошо охранялись. Самыми надежными в этом отношении считались ящики, расположенные в таких «анклавах цивилизации» как Казино Толстопуза, прачечная Сиамских Близняшек, крупные супермаркеты и, с недавних пор, Малая Центральная Больница. При этом больничные ящики были едва ли не самыми безопасными из всех, поскольку, во-первых, находились внутри комплекса, а во-вторых — потому что все почтовые расходы пациентов и персонала брал на себя Гарольд Кошелек Третий, что делало их ограбление заведомо бессмысленным.

Несколько минут Чип вертел в руке ручку, задумчиво глядя на положенный для удобства на книгу лист бумаги. Он очень редко писал кому-либо письма, и то это, как правило, были коллективные ответы Спасателей на поздравления с Рождеством, Днем Независимости или очередной годовщиной образования их команды, поэтому ему потребовалось около получаса, прежде чем он смог придумать подходящее начало. Ему наверняка понадобилось бы даже больше времени, но на помощь, как это часто бывало, пришел всё тот же старый добрый Шерлок Джонс со своей тактикой «всезнающих вопросов».

«Мои дорогие друзья!

Как прошел полет? Насколько сильно укачало Дейла? Как долго пришлось стоять в пробке по дороге в город? Зачем было так много давать на чай рикше и носильщику? Какой сорт сыра вызвал у Рокки приступ на этот раз? Почему фотоаппарат сработал не так, как должен был сработать?»

Чип ухмыльнулся, представив себе лица друзей, вытянувшиеся от удивления после прочтения первого же абзаца, особенно если окажется, что все до одного выстрелы навскидку попали в точку. Конечно, он особо не рассчитывал на стопроцентный результат — столь многоопытный путешественник, как Рокки, наверняка знает, сколько следует давать на чай извозчикам и персоналу гостиниц, чтоб и не переплатить, и не обидеть, поэтому тут можно было с легкостью попасть пальцем в небо. Но касательно всего остального Чип был более чем уверен. В том, что Дейла хоть немного, но укачает, можно было не сомневаться. Количество автомобилей в Джакарте превосходит все мыслимые пределы, поэтому застревание в пробке так же неизбежно, как и приступ сырности у Рокфора, который был способен отыскать любимое лакомство в самых неожиданных местах. Ну и, понятное дело, его друзья ни за что не отправились бы знакомиться с городом без фотоаппарата, а уж беспроблемная работа Гаечкиных изобретений давно стала притчей во языцех.

«Искренне надеюсь найти ответы на эти и множество других вопросов в вашем письме, которого я ожидаю с огромным нетерпением. Если бы вы только знали, как сильно я успел соскучиться по вас, и как мне вас не хватает. Все-таки лежать в больнице — не самое увлекательное занятие на свете, и именно поэтому у меня просто нет слов, чтобы выразить вам свою признательность за оставленные вами для меня книги…»

Лидер Спасателей остановился, размышляя, стоит ли написать что-то вроде «Гаечка, эта твоя идея, как, впрочем, и все остальные твои идеи, была поистине гениальной». Живо представив себе счастливую улыбку прочитавшей эти слова мышки, бурундук прижал ручку к бумаге, но тут же остановился. В конце концов, эта идея могла принадлежать вовсе и не изобретательнице, а, например, тому же Дейлу, который знает его, Чипа, как облупленного… Господи, да все его друзья без исключения знали о его увлечении детективными романами, поэтому эта идея могла с одинаковой вероятностью прийти на ум любому из них. Безусловно, соблазн еще раз сыграть во всезнающего сыщика был очень велик, и в случае успеха риск окупился бы сторицей. Но в случае неудачи…

Теперь Чип видел перед собой грустное лицо Дейла, обиженного тем, что он, его лучший друг, уже в который раз оказался не способен по достоинству оценить его заслугу. Потом место Дейла занял Рокфор, потом настала очередь Вжика. А после всего этого бурундук увидел Гаечку, с виноватым видом разводящую руками и говорящую остальным трем понурившимся Спасателям: «Простите меня, ребята! Поверьте, я и подумать не могла, что Чип припишет авторство нашей с вами общей идеи лишь мне одной…»

Нет, так рисковать он не имеет права. Слишком высокой окажется цена его ошибки.

Значит, надо написать что-то нейтральное, но в то же время — приятное. Например, такое:

«Не знаю, кому именно из вас пришла в голову эта идея, да это и не имеет ровно никакого значения. Огромное вам всем «спасибо»! Я счастлив, что у меня есть такие чуткие и заботливые друзья, как вы!..»

Да, так гораздо лучше!

«…Я знаю, что вы за меня переживаете, и знаю, что, что бы я ни написал и как бы ни просил вас не волноваться и не беспокоиться, вы всё равно не послушаете и будете и дальше волноваться и беспокоиться. Тем не менее, я прошу вас: не волнуйтесь за меня и спокойно наслаждайтесь отдыхом. Считайте, что я тоже на отдыхе, тем более что так оно, в принципе, и есть. И хотя, как я уже сказал, временами бывает скучновато, а больничная пища, разумеется, не идет ни в какое сравнение с творениями кулинарного гения Рокки, мне здесь хорошо. Поэтому еще раз прошу вас ни о чем не беспокоиться. Особенно сильно я прошу не волноваться тебя, Гаечка. Не переживай за меня, переживай за свои гениальные теории, которые, я это прекрасно знаю, очень важны как для тебя лично, так и для всей нашей науки. Я верю в тебя. У тебя всё получится. Помни, я всегда рядом с тобой и со всеми вами, сколько бы миль дорог, джунглей и морей ни лежало между нами. Удачи вам.

Искренне ваш,

Чип»

Поставив точку, Чип перечитал письмо и, удовлетворенный результатом своих эпистолярных изысков, положил листик в конверт, который Международной Голубиной Почте предстояло доставить в Джакарту, в отель «Боробудур». Точнее, его мышиный аналог.

Стоило бурундуку написать на конверте название гостиницы, перед его мысленным взором предстало огромное сооружение, состоящее из шести квадратных и трех круглых платформ, украшенное тысячами барельефов и сотнями статуй Будды. Древний храм, чей главный купол с устремленным в небо шпилем более чем на сотню футов возвышается над землей. Туристы со всего мира съезжаются сюда, на берега высохшего более шестисот лет назад озера, дабы посмотреть на эту жемчужину древнего зодчества, некогда парившую над спокойными водами, словно священный буддистский цветок лотоса.

Понятное дело, Спасатели также не собирались упускать возможность прикоснуться к вечности, поэтому экскурсия по Боробудуру было одним из главных пунктов программы их пребывания в Индонезии, которую составлял лично Рокфор. Три дня он практически безвылазно просидел в своей комнате, разрабатывая маршрут, а когда представил его на суд широкой общественности в лице остальных четырех Спасателей, те просто ахнули, причем достаточно громко, чтобы заставить заколыхаться занавески на окнах. И, надо сказать, неспроста, ведь даже составленный Гаечкой список требуемых для постройки ДУГИ материалов был почти вдвое короче, чем перечень мест, которые, как следовало из самозабвенной речи увлеченно жестикулировавшего бывалого искателя приключений, им просто необходимо было посетить. Правда, для этого Спасателям пришлось бы провести в этих местах полгода, если не больше, но Рокки не сильно беспокоился по этому поводу, так как усмотрел в этой изначально научной экспедиции прекрасную возможность познакомить друзей с одной из самых насыщенных страниц своей многодесяткотомной биографии.

Предложенный им маршрут несколько раз пересекал это островное государство из конца в конец, включая в себя не только абсолютно все мало-мальски значительные культурные памятники, но и множество мест, которые для подавляющего большинства людей и животных не представляли ровно никакого интереса. Но только не для австралийца, у которого, казалось, с каждым камнем, каждым ручейком и каждым деревом в этой части света были связаны свои, непременно яркие и дорогие сердцу воспоминания.

Вспомнив все перипетии того не в меру затянувшегося совещания, Чип не смог удержаться от улыбки. По итогам продолжавшейся до самого утра «битвы за маршрут» перечень удалось сократить практически втрое, доведя, таким образом, требуемое для поездки время до вполне приемлемых пяти недель. Но победа досталась поистине дорогой ценой, так как взамен четырем Спасателям пришлось прямо здесь и сейчас выслушать все истории, которые Рокфор планировал рассказать непосредственно на месте.

Одним из таких мест была, то есть, должна была стать извилистая тропа в джунглях, проходившая вдоль границы между территориями соседних племен золотых суматрийских орангутангов. В течение многих столетий эти два племени враждовали между собой, и тропа была тропой войны. Но позже, когда с приходом европейцев началось интенсивное освоение островов и вырубка лесов, и их вид оказался под угрозой исчезновения, вожди обоих племен поняли, что в этих условиях глупо и даже преступно истреблять друг друга, и заключили мир. С тех пор эта тропа приобрела иное значение, став частью ритуала посвящения юных орангутангов-мужчин в воины. Каждый молодой орангутанг должен был пройти по этой тропе, одолев по пути пятерых противников из чужого племени, и в случае неудачи он уже никогда не мог стать солдатом — представителем самой уважаемой в племени профессии. В свою очередь, другое племя было заинтересовано в том, чтобы как можно меньше мужчин соседнего племени имели право носить оружие, поэтому все дрались не на шутку. Однако убивать соперника строго воспрещалось, а нарушители жестоко наказывались. Так проверялись не только сила и ловкость испытуемых, но и их умение сдержать себя в схватке, потому что каким бы серьезным ни был тот или иной конфликт, сохранение вида всегда было превыше всего.

«А при чем тут ты, Рокки?» — спросил Чип, уже почти заснувший к концу этого затянувшегося вступления. Австралиец недовольно пошевелил усами, но, бросив взгляд на часы и придя к выводу, что время позднее, точнее, раннее, и такими темпами он ни за что не успеет рассказать друзьям всё, что собирался, значительно ускорил темп повествования, перейдя сразу к его концу. Его, оказавшего обоим племенам неоценимую услугу, сделали почетным членом двух племен сразу и удостоили высокой чести стать первым не-орангутангом, принявшим участие в церемонии посвящения. Особого восторга по этому поводу уже знакомый с правилами этого обряда Рокфор не испытал, но отказаться не мог, так как это означало бы потерять всякое к себе уважение.