Гиротанк
Агрессивная терапия / Offensive Care

Всё было в порядке. Всё было на месте. Всё. Кроме самого главного…

«Это катастрофа…» — думал Вернье, сидя на краю платформы и куря одну сигарету за другой. Своих у него не было, так как он бросил курить месяц назад, поэтому он взял пачку у одного из грузчиков. Еще пять минут назад он бы просто побрезговал это сделать, но сейчас ему было всё равно. После такого провала можно было спокойно подаваться в те же грузчики. Эта икра была для него всем, ради нее он пошел на немыслимые траты, рассчитывая окупить их сторицей. А теперь… За счет чего теперь выплачивать кредит? Выкупать два ресторана, заложенных ради постройки третьего? Недавно открывшегося в центре города третьего, самого роскошного ресторана, который и должен был стать центром его икорной программы и Меккой для сливок общества на все праздники? Как теперь смотреть в лицо членам своей семьи? А уж своим конкурентам…

«Это всё они… Наверняка Пиккольери… Или Гомес… Или этот старый жук Форкнайф…» — повторял про себя ресторатор. Именно они. Больше некому. Лишь кто-то столь богатый и влиятельный, как они, мог надавить на все педали и подстроить всё так, чтобы он, Матье Вернье, наглый выскочка и опасный конкурент, получил вместо эксклюзивной черной икры два вагона кошачьих консервов фабрики «Счастливый Том».

* 2 *

В то время как на платформе перед грузовым терминалом царили шум, беготня и паника, на запасных путях на другом конце станции было тихо и спокойно. Лишь скрип болтающихся на ветру фонарей, то и дело выхватывающих из темноты ряды застывших в ожидании рейса или отдыхающих после очередной поездки вагонов, нарушал царившее здесь безмолвие, поэтому любое неосторожное движение, любой посторонний звук казался громом среди ясного неба.

— Да не шумите же, болваны! — зло шикнул на своих неуклюжих подручных крупный кот в роскошном темно-синем пиджаке. Он сам старался ступать осторожно по двум причинам — чтобы не нашуметь и чтобы не запачкать тот самый костюм о грязный борт вагона. В отличие от него, Кроту, Мепсу и Бородавке эти соображения были чужды, поэтому они продвигались вперед гораздо быстрее босса, что не могло не радовать, но при этом постоянно спотыкались о шпалы и друг друга.

— Но здесь ведь нет никого, Толстопуз! — протянул Мепс, зябко кутаясь во вверенный ему мешок. — Ты же сам сказал, что никого из людей здесь не будет…

— Но ведь это еще не повод шуметь, не так ли? Надо всегда быть начеку. Будет гораздо лучше, если мы первые услышим кого-то другого, чем если этот кто-то другой первым услышит нас. Согласны?

— Согласны, босс! — бодро отрапортовала троица во весь голос, заставив Толстопуза схватиться за голову.

— Если бы вы работали так же рьяно, как соглашаетесь со мной, цены бы вам не было! Поторапливайтесь, пока сторож не пришел!

— Но ведь если мы будем рьяно работать, мы не сможем рьяно с тобой соглашаться, Толстопуз! У нас не хватит времени! — глубокомысленно заметил Крот после недолгого, как для него, раздумья.

— Надо же, Крот, а я думал, ты совсем безнадежен… Быстро взял мешок и пошел туда! — и кот указал на отдельно стоявшую сцепку из двух рефрижераторов, выглядевших точно так же, как те, которые ждал Вернье. Что, в общем-то, неудивительно, если учесть, что это именно они и были.

— А, мои дорогие, мои любимые! — умиротворенно произнес Толстопуз, подходя к вагонам. Он ласково провел лапой по боку одного из них и брезгливо сморщился, увидев оставшуюся на лапе пыль. – Фу, ну и грязнули же эти люди, дотронуться ни до чего невозможно… Бородавка, Мепс! Открывайте вагон!

— И все-таки, босс, я не понимаю. Как вам это удалось? — спросил Мепс, показывая пальцем на вагоны. Для того чтобы добраться до замков на дверях, ему пришлось бы снять теплый мешок, к которому он уже привык. Поэтому тощий кот решил потянуть время, хорошо зная, что Толстопуз очень любит долго и пространно рассказывать о своих гениальных планах.

— Это элементарно, Мепс! — промурчал Толстопуз. — Скажи, если бы ты хотел украсть два вагона черной икры, а вместо них подсунуть столько же просроченных кошачьих консервов, что бы ты сделал?

— Ну, я бы прокрался ночью на станцию с мешком консервов, открыл бы вагон, набрал бы полный мешок икры, заменил бы её принесенными консервами…

— Вот именно, Мепс, вот именно! И ходил бы неделю туда-сюда с тяжелыми мешками! А всё почему? Потому что привык всё делать сам, пользуясь при этом всем, чем угодно, кроме головы! Но я, привыкший использовать других и умеющий использовать голову по назначению, заставил людей выполнить за себя всю грязную работу! То есть, конечно же, не всю, не расстраивайтесь! На вашу долю тоже осталось!

— Спасибо, Толстопуз, ты очень добр!

— Не стоит, Мепс, я никогда не забываю о своих верных помощниках… Так вот, видишь эти цифры на вагоне? Это его идентификационный номер, и именно его заносят в реестр, когда формируют состав. И если вместо одного номера вписать другой, то вместо вагонов с икрой к поезду прицепят два вагона с кошачьими консервами. Заметь, Мепс, сами прицепят, сами привезут, и сами же отцепят. А нам, то есть, вам, останется только разгрузить их… Ну, чего встал! Открывайте двери и разгружайте!

Мепс сбросил теплый мешок, сопроводив это движение горестным мяуканьем, и пошел к еще более холодному, чем декабрьский воздух, вагону. С нижним замком вагонных дверей уже возился Крот, и Мепсу ничего не оставалось, как полезть к верхнему, негодуя, что этот Крот вечно найдет способ работать поменьше. Впрочем, кот сполна отомстил за это своему подельнику, встав ему на голову и уже оттуда, оттолкнувшись как можно сильнее (чтобы дотянуться, и чтобы коллеге жизнь медом не казалась), прыгнул к замку. Но там оказался не только замок.

— Ну, чего вы там копаетесь! — сердито крикнул Толстопуз, которому не терпелось увидеть ставшую его законной, если верить товарной накладной, собственностью черную икру.

— Не открывается, босс! — отозвался Мепс. — Фейерверк мешает!

— Так убери его… ЧТО?! Какой фейерверк?!

— Большой такой, босс! Мощный, наверное…

Отбросив в сторону все предрассудки, Толстопуз бросился к вагону, чтобы самолично убедиться в правоте слов Мепса. Он с ходу запрыгнул на всё так же склонившегося над непокорным замком Крота, который в результате по колено увяз в гравии железнодорожной насыпи, и, не обращая внимания на щедро покрывавшую вагон дорожную пыль, полез к Мепсу.

— Вот, босс! — сказал тощий кот, протягивая ему большую красно-белую ракету. Толстопуз покрутил её в руке и, пронзенный внезапной догадкой, полез на крышу, по дороге чуть не сбросив несчастного Мепса вниз. Когда он, ухватившись за край вагона, с трудом подтянулся, то так и замер с открытой пастью при виде плотных рядов салютных ракет. На крыше соседнего вагона была та же картина.

— Откуда они здесь взялись? — спросил себя кот. Обычно никто не возит на крышах вагонов-холодильников фейерверки. Но если их положили сюда не люди, то…

— СПАСАТЕЛИ!!! — выкрикнул вслух свои мысли Толстопуз. В ответ на это со стороны соседних путей донеслось «… вперед!», и кот увидел, как к его вагонам по невидимым в темноте бикфордовым нитям со всех сторон устремилось множество огоньков-запалов.

— ГАСИТЕ ИХ! НЕ СТОЙТЕ! ТУШИТЕ ИХ! — закричал Толстопуз, размахивая руками в поисках проходивших поблизости фитилей. Три он нашел и оборвал, но это было слабым утешением, так как огоньков было море.

— ДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! — орал он на метавшихся внизу подручных, которые в едином порыве услужить боссу все разом полезли на одну лестницу и только мешали друг другу. Толстопуз так быстро, как только позволяла ему его спортивная форма, то есть, мягко говоря, медленно и неуклюже, стал продвигаться вдоль края вагона, размахивая перед собой одной рукой, как саблей. Он чувствовал, как одна за другой рвутся нити и, хоть и понимал, что ни за что не успеет оборвать их все, лез вперед с высунутым языком, до последнего борясь за свою икру. Кот тешил себя надеждой, что если оборвать хотя бы часть нитей, то фейерверка не будет, или же он будет настолько слабым, что люди на станции его не заметят. Разумеется, его надеждам, как всегда в схватках со Спасателями, не суждено было сбыться. И не только потому, что взрыв даже одной шутихи ночью виден за мили, а еще и потому, что благодаря хитроумной системе фитилей, устилавших всю поверхность крыш обоих вагонов, даже одного добежавшего огонька было достаточно для запуска всего карнавального боезапаса.

— А-А-А-А! — закричал кот, видя, как вся крыша превращается в большой искрящийся ковер. В отчаянии он схватил ближайшую к нему шутиху и рванул на себя, но в этот момент как раз догорел её фитиль, и праздничная ракета с громким шипением рванулась вверх, увлекая за собой незадачливого представителя семейства кошачьих. Толстопуз, совершенно не горевший желанием принять настолько непосредственное участие в салюте, разжал лапы и приземлился вниз головой в груду наваленного между путями песка. Его подручные, посмотрев сначала на взлетающие в массовом порядке шутихи, а потом на торчащую из кучи филейную часть босса, общими усилиями пришли к выводу, что с фейерверком они уже ничего не поделают, а вот боссу хоть как-то, но помогут, и бросились его откапывать. Эта и без того нетривиальная для них задача осложнялась как жутким грохотом, заставлявшим троицу то и дело инстинктивно пригибаться, так и поведением Толстопуза, ноги и хвост которого бешено молотили воздух, не давая им взяться и потянуть за них. Тем не менее, они всё же откопали его, и тут же едва не пожалели об этом, так как благодарности от толстого кота не последовало. А вот новый взрыв гнева — это да, это завсегда.

— ПОЧЕМУ ТАК ДОЛГО, ИДИОТЫ! — вопил Толстопуз. — За что я вас кормлю и пою?! Не знаете?! Я вот уже тоже понимать перестаю!!! Ну же, остолопы, ловите Спасателей, пока они не ушли! Они где-то здесь! Мепс! Живо лезь вон туда! — кот показал на вагон, с крыши которого донеслось то самое «…вперед», уже много лет не дававшее ему спокойно спать. — Бородавка! Крот! Окружайте вагоны снизу! Они не должны уйти! Не в этот раз! ШЕВЕЛИТЕСЬ!

* 3 *

— Эй! Смотрите! Что это там? — воскликнул Ольмер Сандерс, показывая на взрывающиеся в небе на другом конце станции ракеты. Одновременно с этим ожила рация, висевшая на поясе стоявшего рядом с ним начальника охраны терминала, которого тоже подключили к общей суете вокруг вагонов.

— Первый на приеме! — ответил он. С минуту он стоял, вслушиваясь в оживленную и сбивчивую речь своих подчиненных, после чего посмотрел на окруживших его людей и, не скрывая крайнего удивления, произнес.

— Это на запасных путях, на самом краю вагонного депо. Два прибывших сегодня днем вагона-холодильника из Си-Сити начали пускать фейерверки. Ничего не понимаю…

— ДВА ВАГОНА-ХОЛОДИЛЬНИКА ИЗ СИ-СИТИ?! — закричал Вернье. — Быстрее, быстрее все туда! Это мои вагоны, я знаю!

— Но, сэр, — попытался возразить начальник поезда. — Ваши вагоны здесь…

— ЭТО — НЕ МОИ ВАГОНЫ! — Вернье заорал пуще прежнего. — У МЕНЯ ВАГОНЫ С ИКРОЙ, А НЕ С КОШАЧЬИМИ КОНСЕРВАМИ! СКОРЕЕ ТУДА!!!

И первый побежал в направлении салюта прямо через железнодорожные пути. Верный Стивен метнулся следом, а за ним уже двинулись и все остальные. Замыкал колонну бегунов начальник охраны, задержавшийся, чтобы связаться по рации с контрольным пунктом и попросить на время остановить движение всех локомотивов в районе депо. Этот богач и так доставил им всем уйму хлопот, а если он в довершение всего еще и попадет под поезд…

* 4 *

Черная прямоугольная коробочка на поясе Чипа дважды коротко провибрировала.