Гиротанк
Агрессивная терапия / Offensive Care

Я хорошо помню, что очень многие с недоверием отнеслись к этому проекту. Не думали, что из этого получится что-то серьезное, уж слишком невероятной казалась сама идея, понимаете?

— Понимаю.

— Тем не менее, проект удался, и в этом заслуга исключительно мистера Кошелька. Это он нашел доктора Стоуна и уговорил возглавить эту больницу, и на первых порах сам лично отбирал персонал, вместе со Стоуном проводил первые собеседования, в том числе — со мной. Вы знаете, мистер Гарольд как-то сразу поверил, что я подхожу для этой работы, и что у меня всё получится. Доктор Стоун, напротив, был настроен скептически, так как, будучи врачом, знал об этой профессии гораздо больше, чем мистер Гарольд. Но мистер Кошелек долго убеждал его взять меня, и он согласился. Впрочем, у него и выбора-то особого не было, так как желающих в то время было немного. Так я получила это место. И работала, не покладая рук, стремясь доказать доктору Стоуну, что он не зря принял меня на работу. И заодно стремясь оправдать оказанное мне мистером Кошельком высокое доверие. Ну и попутно доказать уже самой себе, что я действительно гожусь для этой работы, и что получила её, потому что достойна, а не потому, что просто не из кого было выбирать.

Милдред сделала небольшую паузу, чтобы перевести дух и вернуться на маршрут, поворот которого они чуть не проехали, после чего продолжила:

— Именно поэтому я очень переживаю за мистера Гарольда, который столько для меня сделал… Ну, не то чтобы «для меня», ведь он строил эту больницу для всех нуждающихся, но именно благодаря его усилиям и энтузиазму я работаю здесь и знаю, что приношу пользу, что мое существование имеет смысл. И мне очень тяжело смириться с тем, что он уходит от нас… Господи, что я такое говорю! Я не должна говорить такое, я должна надеяться! Вот и доктор Спайви не устает напоминать, что все мы должны надеяться, ведь скоро Рождество, пора чудес… Но я… я не то чтобы не верю, просто я… это тяжело…

Её голос дрогнул. Чип посмотрел на нее, и вид её серых глаз, казавшихся необычно светлыми из-за выступивших слез, настолько поразил его, что он моментально осознал, что просто обязан успокоить её. Что ему хочется успокоить её.

— Всё хорошо, Милдред, — мягко произнес он, поворачиваясь и заключая её ладонь в свою. — Всё будет хорошо. Он обязательно поправится.

Медсестра благодарно кивнула, и они так и ехали в молчании до следующего поворота — Милдред толкала коляску Чипа вперед, а он откинулся на спинку и держал её руку, словно пытаясь через прикосновение передать ей частичку своего оптимизма. Хотя встревоженный вид доктора Стоуна, стоявшего у палаты Гарольда Кошелька Третьего и объяснявшего что-то молодой мышке, судя по всему, родственнице мецената, особого оптимизма не внушал…

— Кстати, Милдред, а вы случайно не знаете, с кем разговаривал доктор Стоун в коридоре, когда мы проезжали мимо?

Чип задал вопрос чисто механически, инстинктивно, как детектив, столкнувшийся с непонятным моментом и желающий прояснить его для себя, и тут же мысленно отругал себя за то, что сам вернулся к этой теме. Но Милдред, к этому времени уже успевшая несколько успокоиться, охотно ответила:

— Это была миссис Мауиза, жена мистера Гарольда.

— Жена?! А она хорошо сохранилась для своего возраста! Я, честно говоря, подумал, что это его дочь, если не внучка… — бурундук замолчал, прерванный звонким смехом Милдред.

— Я снова ошибся, да? — разочарованно спросил Чип, но на этот раз его огорчение было больше игрой, так как он искренне радовался тому, что ему удалось развеселить приунывшую собеседницу.

— Ой, мистер Чип, какой же вы все-таки забавный! На самом деле миссис Мауиза ненамного старше меня. Неужели вы, такой опытный и знающий детектив, ничего о ней не слышали?

— Так вышло, что я практически не слежу за светской хроникой, — вынужден был признаться Чип, — поэтому имя Мауиза Кошелек мне ни о чем не говорит, увы.

— А такое имя, как Мауиза Стретчер?

— Стретчер? Хм…

— Мистер Чип, вы меня разочаровываете!

— Ну хоть намекните, Милдред!

— Хилливуд.

— Хилливуд? То есть, она актриса?

— Ну да! Причем очень известная! Год назад она даже получила «Маускара» за роль саламандры в «Майами Майс»…

— Кого-кого, простите? — переспросил Чип, более чем уверенный, что ослышался.

— Саламандры, — повторила Милдред и тут же добавила, упреждая последующие вопросы. — Да-да, знаю, это звучит невероятно. И это БЫЛО невероятно. Пришлось даже специальное шоу устраивать, во время которого она вышла на сцену в образе своей героини и сняла грим на глазах у всех. Ей аплодировали стоя, и после этого сомнений в том, кому достанется главная премия, не осталось ни у кого. Она действительно гений, но при этом тоже обязана всем Гарольду Кошельку, без помощи которого ей пришлось бы потратить годы на то, чтобы получить хоть сколько-нибудь значительную роль. В этом мы с ней схожи…

— Вы схожи не только в этом, — сказал Чип. — Вас роднит красота.

Бурундучиха густо покраснела, и Спасателю показалось, что температура воздуха в подземном гараже подскочила градусов эдак на двадцать.

— Да ладно вам… — смущенно ответила медсестра. — Куда мне до миссис Мауизы… Это потому, что сейчас она выглядит неважно. Знаете, все эти переживания… Это ведь очень сложно — сохранять надежду, твердить себе, что всё обойдется, и одновременно готовить бумаги и организовывать церемонию прощания… Очень тяжело…

«Господи, ну вот, опять… — подумал Чип. — Какой-то замкнутый круг. О чем бы мы ни начинали говорить, всё равно переходим на тему Гарольда Кошелька и его здоровья…» Но он чувствовал, что говорить надо, потому что Милдред явно переносила любой, даже не самый приятный разговор гораздо легче, чем тягостное молчание. Он, впрочем, тоже…

«Интересно, что бы это значило?»

«Ничего. Просто поддерживаю разговор, чтобы скрасить прогулку…»

«Только и всего?»

«Ну, должен же я как-то её подбодрить! Негоже оставлять её наедине с мрачными мыслями! Я вон, помнится, самого себя чуть до сумасшествия не довел! Она явно нуждается в поддержке, а для Спасателей, как известно, мелких дел не существует, уж такая работа!..»

«Кстати, хорошая мысль!»

— Скажите, Милдред, а почему медицина?

— Простите, я что-то…

— Я имею в виду, почему вы решили стать медсестрой, а не, например, актрисой? У вас ведь отличные внешние данные, честно! Вы бы с легкостью затмили ту же самую Мауизу Стретчер…

— Бросьте, мистер Чип! Спасибо огромное за комплимент, но, честное слово, не стоит. Я трезво оцениваю свои возможности и знаю, что не вытяну ни постоянных репетиций, ни разъездов по съемочным площадкам…

— Но ведь работа медсестры гораздо напряженнее!

— Тут совсем другое дело. Тут я собственными глазами вижу, что приношу пользу, помогаю пациентам выздороветь. А там? Там ведь действую не я, а мое изображение. И даже не мое, а моего персонажа…

— Пусть так, но согласитесь, что игра актрисы порой способна сделать гораздо больше, чем все таблетки мира! Залечить раны, которые никакими бинтами не перевязать…

«Ну вот, меня уже и на поэзию потянуло…»

— Да, это так, — тихо ответила медсестра. — Обратное, однако, также верно. А иногда… Иногда не помогает ни то, ни другое…

— И все-таки, что именно подтолкнуло вас пойти в медсестры? — поспешил вернуться к своему вопросу Чип, видя, что разговор опять свернул не туда.

— Это семейное. Видите ли, мой дедушка почти всю жизнь прожил на аптечном складе…

«Фух, это хоть от Гарольда Кошелька подальше!»

— Хм, весьма необычный выбор для бурундука.

— Знаю. Но его с детства влекла цивилизация, и после свадьбы они с бабушкой переехали в город. Здесь он обрел то, к чему всегда стремился и чего жаждал всем сердцем…

— Книги.

Милдред остановилась.

— Откуда вы знаете?

— Ну, вы же сами сказали, что он был большим поклонником Шерлока Джонса, вот я и подумал…

— Господи, конечно! — рассмеялась медсестра. — Надо же, а я уже успела забыть, что сама сказала вам об этом в палате!

— Знаете, я сам уже почти забыл!

— Но ведь не забыли!.. Дедушка действительно очень много читал. Без преувеличения могу сказать, что он прочитал все книги, что были в городе. Что, впрочем, неудивительно, ведь в то время их было гораздо меньше, чем сейчас. Его дочери, моей маме, напротив, городская жизнь была не по душе, и, повзрослев, она навсегда покинула отчий дом.

— Зов природы?

— Да, что-то такое…

— А как к этому отнесся ваш дедушка?

— Он не препятствовал. Считал, что у каждого свой путь, так что ни ссоры, ни разрыва между ними не было. Они постоянно поддерживали связь, периодически навещали друг друга. И я, когда была маленькая, часто приезжала с родителями к нему, и мы с ним часами бродили среди шкафов с коробками и бутылками. Он учил меня разным диковинным названиям лекарств и непременно сопровождал каждое новое выученное мной мудреное слово лекцией о том, от каких болезней помогает это средство. Позже, когда я потеряла родителей, он приютил меня, и всё мое детство прошло среди лекарств. Я знала их наперечет, безошибочно отличала по запаху и форме бутылочек, помнила наизусть их составы. Не всех, конечно, но очень многих…

— А, ну тогда всё ясно! — улыбнулся Чип, но Милдред, смотревшая прямо перед собой, его улыбки не заметила, а продолжала говорить, с каждым словом всё медленнее и тише.

— А потом дедушка тяжело заболел. Я хорошо помню, как постоянно спрашивала его, какое лекарство ему принести, чтобы он поправился. А он смотрел на меня и отвечал: «Такого лекарства на этом складе нет…» «Его еще не завезли?» — спрашивала я, а он улыбался и говорил: «Можно сказать и так…» И я встречала каждый приезжавший на склад грузовик в надежде, что на очередном из них привезут то самое лекарство… Но тот грузовик так и не приехал… Позже я поняла, что он и не мог приехать. Что нужного лекарства не было не только на этом складе, его не было нигде в городе, ни в штате, ни во всей стране… Именно поэтому я пошла сюда, ведь где еще могут пригодиться мои познания, как не в больнице? И вообще, я… я видела в этом шанс. Шанс сделать так, чтобы как можно больше больных все-таки… все-таки дождались своего грузовика с лекарством… Простите, я…

Она остановилась и стала вытирать глаза платком. Чип понимающе кивнул и внезапно ощутил страшную неловкость из-за того, что заставил пережить всё это заново, буквально раскрыв душу перед ним — пациентом, которого она видит первый раз в жизни…

«А может, это всё неспроста?..»

«Ну уж нет! Во второй раз я в эту ловушку не попадусь! Хватит с меня того, что я усомнился в Дейле и Гаечке!»

— Простите, я не хотел… Мне, право, неудобно, что я, можно сказать, вынудил вас рассказать мне всё это…

— Ничего, мистер Чип, всё в порядке. Вы правы, я несколько… Знаете, на самом деле это мне должно быть неудобно, что я нагрузила вас всем этим…

— Не извиняйтесь, Милли… — ответил Чип, настолько пораженный её рассказом, что сам не заметил, как назвал её уменьшительным именем.

— Милли… — повторила медсестра. — Надо же…

— Ой, извините, — поспешил исправиться Спасатель, кляня себя за утрату бдительности и допущенную в результате фамильярность, — я не хотел вас обидеть!

— Господи, мистер Чип, о чем вы? Наоборот, мне… мне очень приятно!

— Правда? — переспросил моментально просиявший бурундук.

— Честное слово!

— В таком случае, могу я попросить вас о встречном одолжении?

— Разумеется!

— Называйте меня просто Чип. Без всех этих «мистеров», хорошо?

— Договорились, мистер… просто Чип! — с радостной улыбкой ответила Милли

* 2 *

Послеобеденный отдых Чип решил скоротать за чтением книги и написанием письма друзьям. Хотя в данный момент они еще находились в Международном аэропорту имени Чан Кайши на Тайване, и в аэропорт Сукарно-Хатта должны были прибыть только через шесть часов, бурундук хотел отправить письмо как можно быстрее, чтобы оно дошло в Джакарту к вечеру. К этому времени остальные Спасатели уже устроятся в гостинице и даже успеют немного посмотреть город, а полученное по возвращении в гостиницу письмо станет для них приятным сюрпризом.