Влад Павлович
В Хэллоуин всегда что-то случается…

— Глупо!.. — шептал себе под нос Карл, путаясь в рукавах безразмерной лётчицкой куртки. — Глупо… Глупее некуда… Глупее глупого глупака не глупеет… Тьфу!.. глупость какая…

Куртка принадлежала брату. Плотная, тяжёлая, из толстой кожи, с пушистым меховым воротником и множеством карманов, застёгивающихся на молнии. С блестящим значком — перекрещивающиеся молнии и золотистый кружок с буквами «ЛА» — на лацкане. С твёрдыми погончиками, на которых пылали золотом эмблемы Звериной лётной академии Лос-Анджелеса.

— …Носи хоть весь день! — великодушно разрешил брат. И взлохматил на прощание волосы Карла, и зашагал к своему новенькому «Титан Скай Коубой», стоявшему на лётном поле местного аэродрома. И вскочил на ступеньку трапа, и взмахнул рукой собравшимся вокруг девицам…

Роджер Виндроуз. Лучший курсант академии. Победитель Калифорнийских воздушных гонок. Гордость семьи.

— …Карл Эдвин Виндроуз! — говорила мама. — Опять уткнулся в книжки?! Бери пример со своего брата!..

Карл тяжело вздохнул. Оглядел полки, забитые книгами. Пробежал взглядом по корешкам: «Капитан Молния побеждает Чёрного Герцога», «Капитан Молния и небесный город», «Четвёрка Асов», «Новые приключения Четвёрки Асов»… «Спасатели и похищенный рубин». «Спасатели против Толстопуза»…

— …Хорошо учись, занимайся в лётном кружке и слушай брата — он плохого не посоветует, — отчитывала его мать. — Поменьше читай свои приключенческие книжки. И побольше гуляй!.. Ты что, всю жизнь хочешь провести, не выходя из квартиры?..

Карл снова вздохнул. Дёрнул плечами, запахнул полы куртки. И едва не утонул в ней.

— Карл!

Это Клара. Тут как тут!

— Быстрее одевайся! Нам скоро идти.

Сама она уже оделась. Натянула синий джинсовый комбинезон, пристроила на затылок старые мотоциклетные очки (лётчицких очков-консервов отыскать так и не удалось). И теперь стояла в дверном проёме, уперев тонкие руки в бока.

— Копуша, — недовольно заявила она. — И рохля.

Карл обиделся.

— Между прочим, футболка должна быть белой, — сказал он.

Клара только скривилась, хмыкнула и беспечно махнула рукой.

— А-а-а, фиг с ней… Всё равно не увидят!..

Футболка была камуфляжная, линяло-зелёно-серо-коричневая. С прорехой на левом плече, кое-как, сикось-накось заштопанной толстенными чёрными нитками; эту прореху Клара заработала, когда потащила Карла лазать по свалке, окружавшей Новые районы, и свалилась с капота большого человеческого автомобиля в груду металлической стружки. С обугленной дырой в правом; Карл до сих пор не мог забыть тот взрыв в школьной химической лаборатории. С ярко-зелёной нашивкой на груди — «Двойная звезда. Авиаклуб настоящих асов!»

На тонкой шее болтался на цепочке блестящий серебряный патрончик.

— Она не носит украшений, — снова заявил Карл, пытаясь застегнуть куртку.

— Фигня…

Клара уже была в его комнате. Рассматривала корешки расставленных на полках книг, пристально вглядывалась в крохотные буковки на корешках компакт-дисков. И, конечно же, всё на свете трогала!

— Ого, у тебя все диски «Асов»! — протянула она, тыкая неотмытым пальцем в поблёскивающий в лучах лампы квадратик коробки. — И даже «Полётный журнал: 20 лет в строю»!.. Что-о-о? Коллекционное издание! С видеодиском и мультимедиа!!! Ну ты силён, чувак, ну ты монстр!

«Монстр» — это было любимое её словечко. Монстром она называла самого Карла (редко, правда; куда чаще он удостаивался эпитетов «рохля» или «тряпка»). Монстром звался мистер Бутц, школьный учитель физкультуры. Монстром она могла назвать пролетавший мимо мотоцикл или парящий в небе самолёт. А однажды, когда они тайком проникли в кинотеатр на сеанс дурацкого ужастика «Парнокопытный монстр из далёкого космоса», под конец восхищённо протянула:

— Ну этот монстр — прям монстр!..

Карл так и не нашёлся, что ответить на это…

Последняя пуговица наконец-то протиснулась в узюсенькую петельку. Карл подул на ноющие пальцы.

— Оделся? — Клара подскочила к нему. Подхватила лежавшую на столе шляпу и с размаху нахлобучила ему на голову. Карл неловко дёрнулся; шляпа покатилась на пол.

— Тьфу, растяпа голохвостый!.. Ох! Ну почему, почему у тебя такие лопухастые уши? Почему ты не бурундук?!..

…Ахнуло, ухнуло, загрохотало! Затрещало, засвистело, застучало, забарабанило по стенам горячей огненной дробью! И утонуло в разноголосом радостном рёве.

По улицам Новых районов шагал буйный, неистовый, шумный, разгульный, притягательно-пугающий Звериный Хэллоуин…

* * *

— Не вертись, Чиппи, милый, — приговаривала Тамми. — Я ещё не закончила…

Чип вздохнул и, стараясь не поворачивать головы, скосил глаза на телеэкран.

Праздник был в самом разгаре. По улице валила пёстрая шумная толпа; трещали бенгальские огни, громыхали петарды, где-то взрёвывали колонки — похоже, неподалёку проходил очередной импровизированный уличный концерт. Пылали уличные фонари; было светло, как днём.

— Народу-то, народу!.. — бормотал поражённый Рокфор. — Не иначе, всё зверьё, что есть в Лос-Анджелесе, съехалось в Районы…

Могучий мыш был в образе роскошного пирата: широкополая шляпа с залихватским пером, чёрная-пречёрная накладная бородища, расшитый серебром камзол с живописными заплатами, два увесистых пистолета за ярко-красным кушаком и, наконец, начищенные до зеркального блеска ботфорты с устрашающего вида шпорами. На вопрос, зачем морскому пирату шпоры, Рокфор лишь пожал плечищами:

— А бог его знает… Да ладно, пусть будут!..

На шляпе у Рокки сидел Вжик. Он прицепил к крылышкам какую-то бахрому, напялил на носишко длинный бумажный клюв и теперь, похоже, изображал верного капитанского попугая.

— Помнишь то старое приключение с крысами-пиратами[1]? — сыролюб ткнул старого друга толстым пальцем в пузо. — Э-эх!.. Сто лет прошло, а как будто вчера это было…

Вжик что-то пискнул в ответ и тоненько захохотал.

На экране тем временем появился телеведущий — молодящийся крыс в модной кожаной куртке, обильно усеянной заклёпками, таких же штанах, армейской фуражке и высоких шнурованных ботинках-«камелотах». Сверкнул висящим на шее серебряным анком[2], вскинул микрофон.

— Народ, не спим, не спим! Все, кто ещё в непонятках, срочно бросайте всё, надевайте самый крутой прикид и валите в Новые районы! Самая зашибенная тусня сейчас здесь!!!

Ахнуло, жахнуло, и в чёрное ночное небо рванулись три огненные стрелы. Впились в небосвод, вспыхнули в последний раз… и вдруг расцвели тремя гигантскими красно-жёлто-белыми цветами!

Публика так и присела. Над морем голов пронеслось дружное «ах».

— У-у-у! — взвыл ведущий. — Зашибись! Эй, народы! Вы это видите?! Вы все это видите?!! Нет?!! Так разуйте глаза и смотрите!!!

Последний его вопль потонул в надсадном гуле — похоже, у оператора перегрузило усилитель.

— Ах, какая прелесть! — воскликнула Тамми и чуть было не прижала запачканные зелёной краской ладошки к тщательно набеленному лицу. — Чиппи, любимый, тебе тоже понравилось?

Чип только тяжело вздохнул…

…Нынешний мэр Звериного Лос-Анджелеса, избранный летом, построил свою предвыборную компанию, в основном, на предстоящем праздновании Хэллоуина. «Мы заслужили свой праздник!» — кричали огромные плакаты, расклеенные там и сям в Новых районах. «Наш Хэллоуин — это больше, чем Хэллоуин!» — горели световые табло в подземных галереях городского центра. «Голосуйте за Эдвина «Весельчака» Кроуфорда! Голосуйте за праздник!!!» — от обилия восклицательных знаков на проспектах, раздаваемых нанятыми подростками в городском метро, рябило в глазах.

Напрасно городской совет выступал резко против. Напрасно противилась полиция, армия и спецслужбы. Напрасно виднейшие представители звериного населения Соединённых Штатов подписывали петицию в адрес самого президента. Напрасно Спасатели встречались с президентом, упрашивали его отменить праздник, хотя бы как-то надавить на «весельчака»-мэра — даже их огромный авторитет был бессилен.

Горожане хотели праздновать!

И вот настал тот день, когда мэр вышел на балкон и показал гигантской толпе лос-анджелессцев только что подписанный им приказ о немедленной начале подготовки к празднику. Грянуло такое «гип-гип-ура», что Чипу показалось, будто в его голове взорвалась бомба.

— Что ж, мы сделали всё, что могли… — сказал он остальным членам отряда. — Пусть празднуют!..

А на следующий же день Спасателей вызвали в мэрию на срочное и весьма секретное совещание. Там присутствовало столько больших шишек от полиции, армии, ФЗБР и даже ЦЗРУ, что Спасатели почувствовали себя не в своей тарелке. Был и мэр, толстый, шумный и сияющий так, что больно было смотреть.

— Народ заслужил этот праздник, — сказал он с трибуны. И добавил, чуть сбавив тон: — В конце концов, это не только День Всех Святых, но и день окончания войны. Великой межвидовой войны, или, как говорит наша молодёжь, Последней войны, которая стоила нам всем так дорого!

Тут уж крыть было нечем. Собравшиеся пошептались друг с другом, согласные сообща убедили несогласных, и все вместе стали думать, как бы не привлечь к празднованию внимания людей. Что, с учётом просто астрономического скопления звериного народа и особенно планирующегося большого фейерверка, сделать было весьма непросто…

…Огненные цветы отцвели и осыпались на головы собравшихся искрящимся серебряным дождём. Последние искры пылающего безумия таяли в устремлённых на небо широко открытых глазах.

— Ух, круто!.. — ведущий перевёл дух и поправил на шее цепочку с анком. — Ладно, пока они разворачивают свои пушки… ха-ха!.. давайте послушаем классный хэллоуинский музон! Местная банда «Вираж» даёт гари со своим новым боевиком «Последний полёт»!!!

Шумная, переполненная зверьми улица уступила место обширному помещению какого-то клуба. На сцене, уставленной оборудованием, стояли, сжимая гитары, три затянутых в чёрное крыса.

Коренастый хомяк-ударник в мокрой от пота футболке взмахнул палочками. И грянул грозный гитарный рифф!..

Ночь за темнотою жжёт последний закат…
Дьявол нынче в гости будет каждому рад.
В каменных чертогах у последней черты
Я не потеряю своей высоты…[3]

— Да! Да! Да!!! — взревели гитары.

И с последним вздохом рванётся мой дух
Прочь от тёмных стен и мимо башен-старух.
За оскалом скал, за краем дальних морей
Ждёт меня Долина царей!

— Могли бы найти и другую песню — повеселее… — проворчала, поджав подведённые чёрным губки, Тамми.

— А мне нравится! — провозгласил Рокфор, оглаживая бороду. И пустился в воспоминания: — Помню, стояли мы лагерем в Аризоне… Нас, сборный отряд пилотов-волонтёров, перебазировали из Атланты в Тусон, да транспорта не было, вот и топали на своих четырёх, что твоя пехота. Ночь, осень, холодрыга — аж хвоста своего не чувствуешь!.. Трясёмся, значит, в нашем бараке, хлебаем чаи, думаем, что же дальше-то будет… И тут вбегает Длинный Эдди, наш радист, и говорит: война кончилась — братцы Лохматые Хвосты подписали акт о капитуляции!

— Рокки, это было давно, — возразила белочка. — Больше мышевидные и беличьи не воюют друг с другом.

Страница 1 из 812345...Последняя »