Daniil
Погранзастава

Катастрофа была неминуема, и все это
чувствовали.
В то время как «железный занавес» еще только
устанавливался, в душах маленьких спасателей еще теплилась
надежда на то, что Дейл успеет вернуться домой. Но время шло,
а их товарищ не появлялся. И настал день, когда друзья как-то
все разом поняли: их дорогой Дейл застрял в чужой стране и
возвратиться не сможет. Сколько слез было пролито! Даже
наиболее стойкий из всех Рокфор не сумел удержаться от
всхлипывания. Гайка плакала тихо, утирая слезы своими
роскошными волосами. Вжик удалился в свою комнату и почти не
показывался на глаза друзьям. Но более всех убивался Чип.
Сожительство в одной комнате двух совершенно разнохарактерных
бурундуков нередко надоедало им обоим, но теперь Чип просто не
мог спокойно смотреть на неуклонно пустой верхний ярус
кровати. Казалось, даже погода скорбит вместе с членами
команды: складывалось ощущение, что солнце больше никогда не
появится, а всегда будут нависать над городом тяжелые
свинцовые тучи, скрывающие верхние части небоскребов. Увидеть
улыбки на лицах прежде жизнерадостных спасателей стало большой
редкостью, но если даже это случалось, смех все равно был
какой-то невеселый.
Так прошел год. Постепенно команда стала приходить в
себя. Всякие раны затягиваются, в том числе и душевные, но
шрамы, что остаются после них, хоть и не болят больше, но не
изживаются никакими средствами. Гайка упорно пыталась создать
радиошпион, чтоб подключиться к какой-нибудь британской
радиостанции (хотя все прекрасно понимали, что никакой пользы
от этого не получится), но как она ни билась, результат был
один: едва мышка подстраивала свое устройство к нужной волне,
из динамиков начинало раздаваться противное шипение. Иначе как
искусственными помехами объяснить это явление было невозможно.
Да, в чем-в чем, а в конфликтах человек всегда основателен и
предусмотрителен! Но несмотря на то, что все попытки наладить
связь с Ливерпулем проваливались, несмотря на неизменно
печальную картину на улице, все же спасатели не сдавались, а в
сердцах жила надежда на улучшение ситуации. И пусть разум
упорно твердил страшное слово: «никогда!», он не был в силах
погасить этот уголек надежды, основанной непонятно на чем, на
ожидании чуда!
И ведь дождались! Когда по телевидению объявили, что
президент США желает начать переговоры с Великобританией,
спасатели просто не поверили своим ушам, а после нескольких
минут оцепенения пустились в пляс и стали обнимать друг друга.
«Наконец-то!» — только и кричали они. А на улице точно так же
подпрыгивали и поздравляли друг друга люди…
И вот настал день, когда от американского берега в
сторону Британии отчалил теплоход с белым флагом на мачте.
Многотысячная толпа радостно провожала его, как избавителя от
бед. На случай неадекватной реакции со стороны англичан был
выделен не суперсовременный лайнер, а самый маленький и
плохонький кораблик. Разумеется, он не мог вместить всех
желающих отправиться на нем. Но много ли места требуется для
трех грызунов и мухи? Пыльное помещение в вентиляционной
трубе, где они разместились, казалось краше королевских
чертогов, а медленно ползущий старый теплоходик, задыхавшийся
в собственном чаду, — рассекающим пенные гребни золотым
баркасом с алыми парусами. Потому что он вез друзей навстречу
счастью.
И теперь он, Чип, вместе с остальными плывет к месту, где
его ждет друг. И через несколько минут они с Дейлом заключат
друг друга в крепчайшие объятья и долго-долго не разожмут их.
Он уже близко, этот город с мелодичным именем Ливерпуль…
Л-л-л-и-и-и-и-в-в-е-е-р-р-р-р…
Что?!
Чип встряхнул головой и вернулся в реальный мир.
Казалось, все кругом было по-прежнему, но бурундук внезапно
ощутил всем своим нутром: что-то не так. В следующее мгновение
он заметил, что его друзья замерли с каменными лицами в
странных позах. Сердце лидера команды бешено колотилось,
грозясь выпрыгнуть наружу. И вдруг по ушам оглушительным
звоном ударила т и ш и н а. И в этой гробовой тишине Чип
различил странный, непонятный звук, от которого его душу
охватил панический, не поддающийся толкованию страх:
— Пи-и-и-и-и-у-у-у-у-у…
«Что это?» — не подумал, а скорее почувствовал Чип.
Лампочка мигнула и погасла. И вдруг корабль сотрясло.
Послышались вопли, и внутренность судна огласилась топотом
множества бегущих ног. Чип первым рванулся к выходу. Он в
несколько секунд вылетел на палубу и увидел проступающие из
тумана (и когда только солнце успело скрыться?) очертания
кораблей английской погранзаставы. Над одним из броненосцев
еще подымался черный дымок, а уже другой чудовищно медленно
подымал свою пушку, нацеливаясь прямо на Чипа. Бах! —
прогремел выстрел, и тяжелое ядро, противно визжа, стало
стремительно приближаться, а бурундук стоял, не шевелясь, и
даже не пытался убежать…
— Лево руля! Полный ход! Это диверсия! В правом борту
пробоина! На бок, черт возьми! Уходим! — раздались крики, и
корабль сделал такой резкий разворот, что мачты заскрипели, а
посудина едва не перевернулась вверх дном. Ядро просвистело в
нескольких метрах от теплохода и шлепнулось в воду, подняв
столб брызг.
Когда на палубу, где уже все пришло в движение, выскочили
остальные спасатели, они не узнали своего лидера. Руки
бурундука бессильно повисли, а лицо страшно осунулось и
побледнело. Внезапно он вскрикнул и ринулся через перила за
борт.
— Чип!!! — истошно завопила Гайка, кинулась к бурундуку,
оступилась и упала. Рокки, обладающий хорошей реакцией,
совершил гигантский прыжок и ухватил сыщика за куртку,
каким-то чудом удержавшись на самом краю палубы. Взвыл ветер,
ударил гром, и мрачная туча, невсть откуда взявшаяся,
разразилась жутким ливнем.
— Пустите, пустите меня!!! Дейл!!! — кричал Чип, изо всех
сил пытаясь вырваться из могучих лап Рокфора.
— Дружище, Бог с тобой, успокойся, прошу тебя, — дрожа,
как осиновый лист, лепетал австралиец. — Сейчас мы с тобой
пойдем в каюту, и все будет хорошо…
— Дейл! Де-е-е-ейл!!! — отчаянно вопил Чип, и звук его
голоса перекрывал рев стихии и эхом раскатывался по морским
просторам.
Его перенесли в каюту. Чип не пытался убежать, он ничком
повалился в угол и безудержно рыдал. Он не видел, что Гайка
плачет вместе с ним, что Вжик в исступлении мечется от одной
стены к другой, что Рокки сидит в неудобной позе, обхватив
руками разом поседевшую голову, и пытается выдавить из себя
хоть слезинку для облегчения души. Его не интересовало, что
матросы сейчас проделывают адский труд, заколачивая пробоину,
а механики тревожно мечутся в машинном отделении, сталкиваясь
друг с другом. И даже если бы сейчас Чип получил дар
прорицания и узнал, что причиной выстрела пограничников
являлось плохое настроение премьера, что потрясенные таким
поступком американцы через несколько дней двинутся в
наступление на англичан, и в небывалых боях будет пролито
много крови, а еще больше будет детских и материнских слез, —
даже если бы Чип вдруг узнал это, его бы не взволновала и
такая страшная картина. Теперь он знал наверняка, что уже
никогда больше не встретится со своим другом, и эта мысль
причиняла ему в буквальном смысле физическое страдание. Рухнул
его главный жизненный устой, и разум, прежде говоривший
неуверенно: «Никогда! Никогда?», теперь неумолимо, подобно
голосам медных духовых в оркестре, гремел: «НИКОГДА!!!»

А тем временем в дождливом Ливерпуле на причале стоял
народ и молча глядел на море. И среди множества людей
затерялась фигурка бурундука в выцветшей гавайке. Это был
Дейл.
Красноносому весельчаку пришлось в Англии совсем
несладко. Прибыв в Ливерпуль, он обежал весь город, но нигде
не нашел свою маму. Бурундук решил перепроверить свою работу и
вновь тщательно изучил городские закоулки, облазив даже всю
канализацию. Он верил, что кто ищет, тот всегда найдет, и не
понимал, что достигнуть цели его путешествия тяжелее, чем
отыскать иголку в стоге сена. Дейл спрашивал у всех
встречавшихся ему животных о своей маме, указывал ее
приметы… Напрасно! Никто не смог ему помочь. По-видимому,
либо Дейл все-таки ошибся, и его маму по телевизору вовсе не
показывали, либо ее просто не было в Ливерпуле.
Осознав это, бурундук очень закручинился и уныло побрел в
порт. Как он остолбенел, когда узнал, что корабли в Америку
больше не ходят! За поисками матери Дейл совершенно не
замечал, что творится вокруг (впрочем, в Англии на улицах было
гораздо спокойнее, чем в США), и известие о войне ударило его,
словно молния. Впервые грызун ощутил чувство безысходности,
когда неудачи сыплются на голову целыми гроздьями. Но Дейл не
привык долго грустить и вскоре махнул рукой, надеясь, что
авось как-нибудь все образуется. Но дни шли, а ничего не
менялось. И бурундук стал чувствовать, как в его душу ядовитой
змеей начинает вползать черная тоска. Из-за нее не болело
сердце, а глаза не прорывались потоком слез, но она потихоньку
грызла Дейла изнутри, и для весельчака это становилось
невыносимым.
Скоро бурундук потерял счет времени. Он замкнулся в себе,
тоскуя по своим друзьям, и не пытался заводить никаких новых
знакомств. Перед ним каждый день вставали две глобальные
проблемы: что он сегодня будет есть и где будет ночевать.
Жизнь его стала подобна судьбе нищего, ибо у Дейла не было с
собой привезено из дома практически ничего полезного. За
время, прожитое таким образом, бурундук сильно повзрослел,
похудел, кожа его огрубела, челка разрослась до невероятных
размеров, а прежние выразительные глаза превратились в
пепельно-серые, тупо глядящие кругом и ничего не видящие.
Жизнь потеряла для Дейла всякий смысл, но приходилось
продолжать жить. А что еще было делать?
Единственным занятием, которое не давало Дейлу забыть,
кто он и откуда, являлись ежедневные походы на площадь, где
был установлен громкоговоритель. Дейл каждый раз надеялся
услышать что-то, вселяющее в душу терпимость к своей доле, как
преходящей. Увы, ничего такого не рассказывали, и в один
прекрасный день бурундук решил больше не ходить на площадь,
чтоб не расстраиваться. «Вот сегодня в последний раз сбегаю —
и хватит», — решил он. И надо же такому случиться: именно в
этот день было объявлено о приближении парламентерского
корабля из Соединенных Штатов! Услышав это, Дейл несказанно
обрадовался и тут же испугался.

Страница 2 из 3123