Влад Павлович
Одиннадцать тысяч миров-снов

Глава 1

Как бы крепко ни спали мы,
Нам подниматься первыми…

Владислав Крапивин, «Журавлёнок и молнии».

— Нам не догнать Толстопуза[1]!

Охваченный азартом погони Чип до боли в пальцах вцепился в борт возка. Сидевшая между бурундуками бледная Гаечка от волнения закусила губу.

Всё-таки они упустили своего старого врага… Его спугнул растяпа Дейл, поскользнувшийся на гладком железе и сверзившийся из вентиляционной трубы прямо на голову Мэпсу. Вот он, сидит с другого края, виновато отсвечивая красным носом…

А Толстопуз уходит! Его щегольская повозка уже футах в тридцати впереди!..

— Ничего, догоним! — азартно ответил Рокфор и прибавил ходу.

Потрескавшийся асфальт бесконечной серой лентой летел под колёса. Колёса сильно скрипели, а левое заднее уже начинало шататься.

Только бы не отвалилось…

Вот и граница китайского квартала. Тяжёлые и душные традиционные китайские халаты и неудобные остроконечные китайские шляпы — их маскарад — больше не нужны. И зверьки без колебаний избавляются от них. (Кроме, разумеется, Дейла — кажется, этот нелепый головной убор ему понравился.)

Рокфор тяжело дышит. С его обвисших усов слетают тяжёлые капли пота.

Но зато они почти догнали Толстопуза! Вот он — грузная туша, едва втиснувшаяся в повозку, придавившая к краям худосочных помощников. Толстый хвост болтается из стороны в сторону — кот-мафиози явно нервничает. Хоть и хорохорится напоследок.

— Бросьте вы это, грызуны-Спасатели! — зло кричит он, стиснув в когтях золотую статуэтку, украшенную сверкающим бриллиантом. — Мальтийская Мышь моя!

Рокки, резко выдохнув, делает рывок. Мгновение — и они настигают повозку давних недругов. Ещё мгновение — и они катят уже борт о борт.

— Ни за что, Толстопуз! — гневно кричит Дейл.

— Она будет возвращена в музей! Её место там!

Яростная гримаса искажает круглую котовью физиономию. Взмах сверкающих когтей — и шляпа на голове Дейла (и почему он от неё не избавился? она же такая неудобная…) превращается в гору бумажной лапши.

А впереди, прямо на тротуаре, громоздится свернутый кольцами поливальный шланг.

— Рокки, тормози! — ахает Гаечка.

— Я бы рад, — натужно пыхтит австралиец, молотя ногами по луже, — но отказали тормоза!..

Их возок со всего маху налетает на шланг. Спасатели взлетают вверх тормашками.

Дикий рёв автомобильного клаксона раскалённой иглой вонзается в уши…

…Это было последнее, что видел и слышал Чип…

* * *

Его тело обволакивал густой белёсый гель. Стискивал его так, что Чип не мог пошевелить даже пальцем.

«Где я?..» — ленивой рыбой пошевелилась в ещё не проснувшемся сознании первая мысль.

Бурундук находился в каком-то ящике. Сквозь прозрачную крышку, наглухо закрытую, пробивался снаружи яркий свет.

Из узкого отверстия в стенке ящика вырвался поток холодного воздуха. Чип глубоко вдохнул и поразился тому, что не чувствует никаких запахов.

— Где я?.. — прошептали плохо слушающиеся со сна губы.

Сирена взвизгнула в последний раз. Крышка громко щёлкнула и резко откинулась.

Ослепительный режущий свет ударил ему в глаза. Предводитель Спасателей дёрнулся.

Словно в ответ обволакивающий его тело гель неожиданно размяк и растёкся в мягкую, немного липкую лепёшку.

Зверёк пошевелил руками, потом — ногами. Приподнял голову и охнул от внезапного приступа головокружения.

— Номер 9823, подъём!

Голос был низким, монотонным и совершено лишённым чувств. Словно говорила машина.

«Номер 9823 — это я».

Откуда Чип это знает?..

Он осмотрел себя. Вроде всё в порядке, за тем исключением, что вся его одежда куда-то делась.

«Мы рождаемся нагими…» — всплыло откуда-то из глубин памяти.

Кто это сказал? Рокки? Гайка? Может, Тамми?..

Он прислушался к своим ощущениям. Головокружение совершенно прошло, и бурундук чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, как после долгого здорового сна. Лишь ещё плохо соображала не до конца проснувшаяся голова.

Но всё же пора выбираться отсюда!.. И Чип решительно вцепился пальцами в края непонятного ящика и выскочил наружу.

Это был большой грязно-серый контейнер с ребристыми краями. По его краям торчали какие-то петли, похоже, предназначенные для крановых крюков. А на верхней грани светлели, наглухо закрытые, ещё девять прозрачных крышек.

Контейнер стоял прямо на стальном ребристом полу. Между ним и металлическими стенами тесноватого помещения оставалось ровно столько места, чтобы два зверя не слишком крупного телосложения кое-как смогли бы разойтись друг с другом. Лишь в дальнем конце свободного места было больше.

Там, вделанные прямо в стену, сверкали полированным металлом десять одинаковых шкафчиков.

Чип посмотрел по сторонам. Взглянул на стальной потолок, укреплённый ажурными рамками («рёбра жёсткости» — вспомнились ему слова Гаечки) и увешанный жгутами разноцветных проводов; по потолку проходили два мощных стальных рельса, одними концами упиравшиеся в стену в дальнем конце помещения, а другим уходившие в прорези, вырезанные в наглухо закрытых несокрушимых стальных воротах. Снова бросил взгляд на плотно прилегающие к пластиковому верху контейнера крышки.

«Где я? Где штаб? Где все?..»

— Номер 9823, вы были призваны для прохождения военной службы в Боевом космическом флоте Земли, — словно прочитав его мысли, сообщил невидимый механизм. — В данный момент вы находитесь на базовой станции, в отделении постанабиотического пробуждения.

На одной из стен горела эмблема: блестящая золотая молния пересекала серебристую звезду.

«Боевой космический флот Земли! Меня… нет, нас всех, всех Спасателей призвали… потом… потом полёт… анабиоз… и вот я здесь, на базовой станции! И вправду… Ну я дурак! Как же сразу не догадался!.. Нас же, наверно, инструктировали…»

Откуда-то доносилось тяжёлое гудение невидимых механизмов. Монолитный металлический пол слегка дрожал.

— Номер 9823, подойдите к вашему шкафу и возьмите обмундирование!

На крайнем левом шкафчике, прямо на полированной поверхности, вспыхнули красные цифры «9823». Мгновение спустя тонкая дверца громко щёлкнула и открылась.

Внутри лежали четыре серых разноформенных мешка, застёгнутых на «молнии». Чип несмело шагнул поближе, несмело протянул руку к верхнему мешку, несмело коснулся пальцами холодного гладкого пластика.

— Номер, 9823, наденьте форму!

Он оглянулся, снова обвёл взглядом стальные стены, громоздящийся посреди комнаты контейнер, наглухо закрытые ворота. Снова вздрогнул, ощутив голой спиной струйку жгуче-холодного воздуха.

Что ж, одеться не помешает…

Все четыре пакета оказались неожиданно лёгкими. Бурундук положил их на край контейнера, расстегнул первый попавшийся.

* * *

Что и говорить, формы была красивая. Тёмно-серая рубашка с множеством карманов, застёгивающихся на пуговки. Чёрный галстук, длинный и узкий, с вышитой золотом эмблемой. Чёрные брюки с настолько остро наглаженными стрелками, что казалось, коснись их — и порежешься. Чёрный мундир — тоже с несколькими карманами, блестящими пуговицами, твёрдыми погонами, на которых горели золотом звёзды — по одной на каждый погон, и пышными аксельбантами. И чёрная фуражка — с твёрдым околышем и такой же эмблемой, что и на галстуке.

«Парадная форма», — понял он. — «А где же полевая? Ага, в другом мешке!..»

Полевая форма была много проще. Светло-серая рубашка, светло-серые брюки без всяких стрелок, светло-серая куртка с золотистыми погонами. Вместо щегольской фуражки — светло-серый бесформенный берет. И никаких галстуков.

«Военнослужащие надевают парадную форму лишь по приказу непосредственного командира», — вновь вспыхнуло в голове Чипа непонятно откуда взявшееся знание. — «В остальное время они носят полевую форму».

И откуда он всё это знает?..

В третьем мешке оказались две смены белья: длинные серые майки и такие же длинные серые трусы. А в четвёртом — две пары обуви: крепкие, высокие, с толстыми шнурками башмачищи (полевые) и чёрные, покрытые блестящим лаком полуботинки (парадные).

— Ух ты!.. — вырвалось у нашего героя.

В их мире обувь изготавливалась вручную, стоила очень дорого, и позволить её себе могли лишь очень состоятельные звери. Так что Спасатели, не отличающиеся большим достатком, всю свою жизнь проходили босиком.

— Номер, 9823, надеть форму!

Кажется, на этот раз в механическом голосе сквозили дрожащие нотки нетерпения…

Торопясь, Чип натянул бельё. Надел рубашку (впопыхах едва не оторвав пуговицу), влез в брюки, сунул руки в рукава куртки (оказавшейся неожиданно тёплой). Глядя, словно в зеркало, в отполированную до блеска дверцу шкафчика, нахлобучил берет, привычным движением заломив его набок.

«Полевой головной убор положено носить сдвинутым на два пальца на правое ухо. Так требует устав».

— Майор Чип, с прибытием на борт базовой станции! — объявил голос.

Майор?!!

Зверёк скосил глаза, рассматривая погоны. Ну да, всё правильно! Одна золотая звёздочка и две планки.

Майор сухопутных войск.

«Ого…»

«А что! Я ведь командовал отрядом в мирной жизни, и очень успешно. Сколько дел мы, Спасатели, расследовали, сколько зверей спасли, да и людей тоже!.. Значит, я стану командиром и здесь, в армии. Это логично!»

Решив так, Чип приосанился и осмотрел себя в импровизированном зеркале с ног до головы.

«А ничего… Хорош…» — и довольно улыбнулся.

— Майор, ваше личное оружие!

В том же шкафчике, откуда Чип достал одежду, в нижней части открылась другая дверца — совсем маленькая. В неглубокой нише лежала чёрная кобура.

Наш герой никогда раньше не видел такого маленького оружия. В его мире, конечно, звери вооружались, но то было оружие кустарной выделки, сделанное из чего попало. В своё время Гаечка из карандаша и резинки соорудила арбалет, стреляющий присосками, и он очень помог Спасателям в их нескончаемой войне с преступниками.

Страница 1 из 2712345...1020...Последняя »