Влад Павлович
Дверь

Ряженых было трое. Пухленький мышонок в старинном камзоле, треуголке и с чёрной повязкой на глазу; на его бедре болталась длинная кривая шпага с погнутым эфесом. Высокая стройная крыска в белом балахоне; её симпатичное личико было до отказа вымазано мелом, а глаза и губы — густо подведены чёрной краской. И приземистый очкастый хомячок, затянутый в тесный белый халат; на его голове огнём пылала буйная рыжая шевелюра.

— Ты похож на Нимнула, дружище! — сказал ему Дейл. И прыснул в кулак.

Ряженые открыли рты… и тут же одновременно закрыли их и растерянно уставились друг на друга.

— По-моему, нужно сказать: «Конфеты или жизнь», — улыбаясь в усы, заметил Рокфор.

Первым опомнился мышонок. Оскалив маленькие белые зубки, он зловещим шёпотом произнёс:

— Конфеты или жизнь!

Конфеты — расколотые в мелкую крошку леденцы, кусочки шоколада и даже крошечные разноцветные мармеладные пуговки фирмы «Сладкоежка и Кариес» — давно были готовы. Рокфор щедро сыпанул сладкое угощение в подставленный мешок.

— Ешьте, детки, ешьте! Но смотрите, не переусердствуйте, а то заболит живот!..

И добавил сверху три немалых куска своего фирменного праздничного пирога с начинкой из пяти сортов сыра.

— Ешьте!.. И не вздумайте сказать, что это невкусно! Из-за этого рецепта моя дражайшая мама Кэтрин Камамбер подралась с моим лучшим другом Людовиком Остерманном!.. Весёлого Хэллоуина!..

 

— …Весёлого Хэллоуина! — вскричал радиоведущий.

— Отличный пирог, — проговорил Чип, беря добавки.

— Мф-ф! — поддакнул Дейл, набивший полный рот.

— Пик! Уф-ф!.. — Вжик проглотил последнюю крошку и без сил свалился прямо на стол.

Гаечка осторожно отломила кусочек и помяла его пальчиками.

— Удивительно! — восхищённо произнесла она. — Особенности тепловой обработки делают разнородные по своим характеристикам сыры единым целым и при этом придают им совершенно особый вкус и аромат. Пожалуй, я смогла бы вывести формулы химических процессов, протекающих в начинке этого пирога, если мне удастся раздобыть некоторую специальную литературу…

— Да расслабься, милая… — добродушно протянул австралиец. — Праздник же! А в праздник надо отдыхать…

Он положил в пасть новый кусок пирога и пустился в воспоминания.

— Помнится, я как-то оказался на озере Танганьика — как раз в канун Хэллоуина. Так нам пришлось печь пирог из озёрной грязи, а начинку делать из песка. Всё бы ничего, но получилось несъедобно… Зато на праздник мы пригласили из соседнего племени оркестр — виртуозов игры на рыбьих скелетах. Называлось — свинг на костях!

— Кхе-кхе!.. — закашлялся Дейл. — Настоящий хэллоуинский музон!

— Сегодня у нас в эфире — настоящий хэллоуинский музон! — торжественно заявило радио. — Сейчас мы на минутку прервёмся, а потом послушаем мрачную песню «Демоны живут во мне» группы «Shockcorridor» и зловещую композицию «Карнавал осени» новейшей рок-сенсации «Quasimodo». Так что не выключаемся и не спим!

На мгновение стало тихо. И вот где-то вдали тихо всхлипнула скрипка, рождая печальную мелодию. Нежный детский голос поплыл в полутёмном пространстве тесной кухни Спасателей. Тихий, тоскующий, плачущий…

Жребий скорбный свой прими,
Дверь скорее отвори!

— Бр-р-р, до чего же жуткая песня… — Гаечка вздрогнула.

— Согласен, милая, — Рокфор пугливо оглянулся, будто боялся кого-то. — Прямо мороз по коже…

— Может, переключим на другую станцию? — с готовностью вызвался Дейл. — Скоро на «Наковальне» должны выступать «Breakdown». Чип, как ты думаешь?.. Чип? Чиппи?!

Звякнула упавшая чашка.

Спасатели вскочили из-за стола.

Их неустрашимый командир сидел на полу, вжавшись в стену и крупно дрожа.

* * *

— Чип, тебе лучше?

— Чиппи!

— Дружище, ну ты нас и напугал!..

— Пик-пик! Пи-и-и-ик!

В воздухе плавал едкий запах валерьянки.

Чип поднял голову. Усилием воли усмирил дрожь, поставил на стол пустой напёрсток. Обвёл взглядом собравшихся вокруг друзей.

— Я… ничего… я в порядке… Просто песня… жуткая… Вспомнилось кое-что…

— Что? — сунулся к нему Дейл.

— Да так… — командир через силу улыбнулся. — Было давно…

Рокки озадаченно заскрёб пухлый подбородок.

— Старина Чиппано, мы-то думали, что знаем тебя как облупленного! А у тебя, оказывается, какие-то тайны от нас есть…

— Да не тайны… — мотнул головой бурундучок в шляпе. — Просто… просто… я никому об этом ещё не рассказывал…

* * *

— Я родился под Бостоном, — начал свой рассказ Чип. — Ну, это вы знаете… Мы жили в небольшой звериной деревне в лесу, на берегу реки. Мы строили дома из коробок, жестянок и всякого хлама, что удавалось раздобыть на городской свалке. Жили бедно — сами знаете, какая была разруха после Последней войны…

Мы добывали в лесу орехи, жёлуди и сосновые шишки. Часть ели сами, а часть на сделанных из коры лодках отвозили в другие деревни и выменивали на зерно, стройматериалы и лекарства. Нанимались работать к богатым бобрам с верховьев реки. Кто-то, как наш сосед, мистер Скрю, уходил в город на заработки. Иногда совершали набеги на человеческие огороды и, если набег оказывался удачным, — по всё ещё бледным губам командира скользнула тень улыбки, — устраивали настоящий пир…

Однажды осенью к нам в деревню приехал бродячий цирк. Крысы-цыгане поставили возле реки карусель, которую вращало большое колесо с лопастями…

— Примитивный водяной двигатель, — пояснила Гайка. — Подобные конструкции в те времена применялись очень часто, а кое-где в глуши их можно встретить и сегодня.

— Да… А вокруг колеса устроили ярмарку. Для нас, жителей отдалённой деревни, это был настоящий праздник!

Мы пошли на ярмарку всей семьёй — папа, мама, дядя Стив, мамин брат, мои старшие братья Роджер, Мартин и Кевин и даже моя младшая сестрёнка Тилли, совсем малютка. Она сидела на руках у мамы, таращила свои глазёнки и громко вскрикивала. До сих пор помню её счастливую мордашку!..

Я тогда был ещё маленьким и ни на шаг не отставал от старших. Сначала увязался с братьями в тир, где были два самодельных арбалета; братья тогда промазали мимо всех мишеней и были очень недовольны этим. Потом Роджер и Мартин отправились глазеть на силача, который поднимал здоровенные чугунные болты и гайки, папа остановился поговорить с соседями, а мама, дядя Стив, Кевин, Тилли и я остановились посмотреть на клоуна. Помню, было ужасно смешно; дядя даже упал на землю, корчась от хохота, — да прямо носом в лужу!

— Да-а-а, парень, клоуны — они такие, — важно изрёк сыролюб. — Когда они на арене — животики надорвёшь! Но едва клоун снимает свой цветастый парик и уходит за кулисы, — тут он воздел палец к потолку, — не вздумай его задирать — себе дороже. Уж мне-то можешь поверить — я ведь целых три года отработал в таком вот бродячем цирке!

— Там была ещё гадалка, — продолжал Чип, — она раскладывала карты, щурилась на них сквозь очки и несла какую-то чушь. Были акробаты; они становились друг другу на плечи, отчего получалась целая крысиная пирамида. Был жонглёр, бросавший и ловивший гайки, иголки и ножи; дядя Стив всё смотрел и удивлялся — как он это делает… Была лавка с дешёвыми сладостями; мама купила нам троим по леденцу, и мы в мгновение ока их сгрызли.

Возвращались домой уже под вечер. Роджер и Мартин поспорили, кто из них сильнее, и тогда папе пришлось на них накричать. Малютка Тилли заснула прямо на руках у мамы. А дядя Стив всё не мог успокоиться, подбрасывал свой большой нож, которым он шелушил сосновые шишки, и всё время ронял. Хорошо ещё, что он не стал вынимать нож из ножен, иначе наверняка поотрезал бы себе все пальцы…

У самых ворот ярмарки сидела старая крыса в лохмотьях. Не знаю, приехала ли она с цирком или была сама по себе… Страшная — с крючковатым носом, щетинистыми усами и без одного глаза, зато второй так и пылал!

«Ты избран, избран!» — закричала она, указывая скрюченным пальцем на меня. — «Тебя заберут! Придёт час, и ты войдёшь в дверь! И никто, никто-никто не сможет этому помешать!!!»

Я был совсем маленьким бурундучком… И я испугался. Кажется, даже заплакал и спрятался за маму.

«Не смей пугать ребёнка, старая ведьма!» — вспылил мой папа. — «А не то я найду на тебя управу…»

Старуха отпрянула и скрылась между палатками. Папа хотел было броситься за ней, но мама его отговорила.

Тем не менее, на следующий же день он снова пошёл на ярмарку — искать эту жуткую старуху. Но так и не нашёл. Она как в воду канула; больше её никто не видел.

Цирк вскоре уехал, и я забыл о странной старухе и её непонятных словах. Но вскоре вспомнил… Пришлось вспомнить…

* * *

Страх за тобой по пятам семенит,
В серый закутавшись плащ.
В комнате тонкою нитью звенит
Твой истерический плач.

Скалится в окна зловеще луна.
Ужас владеет тобой…
Страх неизвестности пробуй до дна —
Близится час роковой!

(Песня «Полночь» группы «Чёрный обелиск».)

— Как-то весной папа, Роджер, Мартин и Кевин отправились в лес — искать прошлогодние жёлуди. Мама осталась дома — поить травяным чаем дядю Стива, упавшего накануне в реку и сильно простудившегося. Маленькая Тилли как раз уснула, и я пошёл гулять.

Я бродил по деревне и не знал, чем заняться. Все мои приятели либо болели (весна выдалась очень холодная), либо ушли в лес на промысел. Бросал камешки в реку, ходил смотреть, как работает мистер Блэксмит, наш кузнец, помог Эду Раскоряке выдернуть растущие у самого его крыльца травины. Лазил на деревья, смотрел вдаль, пытался рассмотреть на горизонте Бостон. Нашёл у самых деревьев гриб, хотел было его выдернуть и принести домой, да Джонни Фунгус, проходивший мимо, сказал, что он ядовитый…

И тут я встретил её.

Она спрыгнула на меня с дерева. Маленькая, с меня ростом, белочка. Вцепилась мне в уши и кричит:

«Попался!»

А потом:

«Чего ты тут ходишь, как в воду опущенный!.. Пошли играть!!!»

И мы пошли играть.

Мы играли и в прятки, и в догонялки, мы прыгали с дерева на дерево, мы бродили по лесу, болтая о том, о сём, мы влезли в заброшенные норы и чуть там не заблудились. Мы даже купались, хотя вода была просто ледяная. Мы разожгли в лесу костёр и плясали вокруг, чтобы согреться. А потом снова во что-то играли…

Она знала столько не знакомых мне игр, что у меня голова кругом пошла. Она знала уйму историй, то смешных до слёз, то таких, что мороз по коже. И не умолкала ни на секунду.

«Догоняй!» — кричала она. — «Ой, слабачок, девчонку поймать не можешь!.. Бэ-э-э! Чип-Чип, к попе прилип! Ха-ха-ха! Не поймаешь, не поймаешь!»

— Пф-ф-ф! — прыснул Дейл. — К попе прилип!..

Гайка строго взглянула на весельчака.

— А что дальше? — спросила она, осторожно погладив Чипа по плечу.

Бурундук благодарно улыбнулся милой подруге и продолжил:

— Странное дело — я был готов слушать её вечно. Просто стоять рядом, разинув рот, как дурак, и слушать, слушать, слушать…

Наконец мы, смертельно уставшие и невероятно счастливые, повалились на землю.

Моя рука коснулась её руки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *